В ее обещании звучала такая убежденность, что Колетт почти ей поверила. Она повернулась к стоящему рядом человеку:

– Если она хотя бы громко вздохнет, убей ее.

В лес въехал небольшой отряд, состоящий из четырех рыцарей, Брэнда, Вильгельма и лорда Ричарда. Они скакали, полные решимости без всякой пощады уничтожить врага, и только присутствие Кейосада отсутствие у всадников шлемов и панцирей говорило о том, что им предстоит охота, а не битва.

Решение дождаться темноты, взять лишь несколько рыцарей и одну собаку принадлежало Вильгельму, который объяснил другу, что это по замыслу Колетт де Марсон ее люди ранили Данте и похитили Бринну.

– Они собираются тебя убить, выдумав для Эдуарда историю о предательстве лорда Ризанде. Он, конечно, с радостью им поверит, если даже их фантазия – всего лишь призрачная надежда.

– Я убью их медленно, – с беспощадной уверенностью пообещал Брэнд.

– Oui, – кивнул Вильгельм. – Мы возьмем одну собаку, которая поможет нам их найти. А потом подойдем незаметно.

– Да, освободим Бринну и вырежем остальных. – Брэнд не чувствовал холода, ярость разожгла в нем огонь, который сможет погасить только смерть всех похитителей. Он был уверен, что найдет Бринну живой. Он не мог в этом сомневаться, иначе ему останется лишь вонзить себе меч в сердце, но и это лишь после того, как убьет Колетт.

Им не потребовалось много времени, чтобы найти ее лагерь. Даже издалека они увидели дым, поднимающийся над голыми ветвями.

– Глупцы. – Герцог свирепо улыбнулся.

– Возможно, это хитрость, – сказал лорд Ричард.

– Non, – покачал головой Вильгельм. – Слишком холодно. Им пришлось разжечь костер, чтоб не замерзнуть до смерти.

– Они там. Кейос ведет нас, – согласился Брэнд и показал на собаку.

Пес бежал впереди, не сворачивая, потом остановился и поглядел на всадников, будто спрашивал, в чем задержка.

– Пора бы ему подъехать, – сказала Колетт. – Я слышала, он говорил, что любит тебя. Так почему же он не появляется?

Бринна тайком оглядывала заросли, надеясь увидеть за ними признаки движения.

– А я слышал, как этот ублюдок говорил, что вообще никого не любит, – буркнул Клайд, поправляя меч на поясе. – Вдруг его не интересует, жива она или мертва? Хотя, если он все же отправился на поиски, огонь приведет его прямо к нам.

– Хватит, – приказала Колетт. – Чем скорей он умрет, тем быстрей мы вернемся к Эдуарду.

Бринна закрыла глаза, чтобы похитители не видели ее слез. Может, они правы и Брэнду все равно. Нет, она помнила выражение глаз мужа, его искреннюю улыбку, то, как он брал ее за руку, слова, которые говорил ей прошлой ночью. Он придет. Вместе с отцом и Вильгельмом. И они попадут в ловушку, приготовленную Колетт! Она должна спасти людей, которых так любит.

– Брэнд не придет за мной. Ты погубила его, Колетт. Он меня не любит. Не может полюбить.

Колетт прищурилась.

– Он говорил, что любит, я слышала это собственными ушами.

– А ты знаешь, почему Вильгельм приехал сюда? Чтобы приказать Брэнду жениться на мне, – быстро сказала Бринна, предварив ответ Колетт. – Он бы предпочел битву женитьбе на мне. Он сказал моему отцу и Вильгельму, что не сможет меня полюбить. Я сделала все, что в моих силах, однако не смогла этого добиться. Он не придет, так что лучше убей меня прямо сейчас и беги.

Скрытый густыми зарослями шелковицы и смородины, Брэнд с дрожью слушал признание жены. Он поклялся себе провести остаток жизни, убеждая Бринну в своей любви. Наконец он повернулся к Вильгельму и кивнул.

Натянув до бровей капюшон черного плаща, герцог бесшумно проскользнул через кусты и смешался с людьми Колетт. Поскольку его появление осталось незамеченным, он спокойно уселся на упавшее дерево и срезал кинжалом толстую ветку. Через минуту другая фигура, такая же черная, с надвинутым капюшоном, словно тень, вышла на маленькую поляну.

– Будем ждать до утра, потом убьем ее и вернемся к королю Эдуарду, – мрачно сказала Колетт.

Возможно, Бринна права. Все идет не так, как они задумали. Клайд тоже прав насчет Вильгельма. Если этот ублюдок хоть в малой степени пострадает, норманны, конечно, вторгнутся в Англию. Но возможно, король все-таки наградит ее. Она скажет, что Брэнд убил свою жену, и когда эта весть дойдет до саксонской знати, результат окажется тем же. Брэнд умрет, король получит свою землю, она – свою.

С рычанием, более подходящим дикому зверю, чем ангелу, Колетт пинком швырнула в огонь кусок земли. Взвились языки пламени, бросая пляшущие тени на стволы деревьев, на покрытую опавшими листьями землю, на ее людей, которых стало больше на три человека.