– Конечно. – Бранд поднес ко рту бутыль с элем. – А что в этом странного?

– Мне рассказывали, – пожав плечами, проговорил Гарет, – что благородные женщины-норманнки не любят нянчиться со своими детьми. Вот почему их сыновья вырастают…

– Тебя ввели в ужасное заблуждение, – прервала его Танон, ее обидело, что он мог так плохо подумать о ее матери.

Гарет повернулся к Танон. Уголки его губ изогнулись.

– Прошу прощения за то, что я так поспешно выношу суждения о народе, которого не знаю.

Танон услышала иронию в его словах и призналась, что он был прав. Гарет как будто почувствовал это и послал ей улыбку – знак того, что не хотел с ней ссориться.

Данте протянул ногу под столом и толкнул ею пустое кресло, что стояло напротив него.

– Присаживайтесь, – предложил он рыцарю, стоявшему позади Гарета. Дружелюбная улыбка Данте стала еще шире, превратившись в провокационную ухмылку. – Вас ведь зовут Мэдок, oui?

– Спасибо, – ответил Мэдок, язвительно улыбнувшись ему в ответ. – Я предпочитаю стоять.

– Понятно. – Данте поднес к губам кубок. – Стоя вы кажетесь больше.

Сидящая рядом с ним Джианелла отвернулась, пряча улыбку.

– Так же поступают маленькие ростом жены, – нанес встречный удар Мэдок и слегка поклонился в сторону Джианеллы.

Данте рассмеялся и одобрительным движением поднял в его сторону кубок.

– Ага, наконец-то появился человек, который способен помериться со мной силой в споре. До вас на такое была способна только моя супруга. Садись и выпей со мной, а утром мы сможем выяснить, равны ли по остроте твой меч и твой язык.

– Мэдок, присоединяйся, – повелительным голосом произнес Гарет. – Здесь мне не нужна твоя защита.

Мэдок сел, и Данте заметил:

– Тебе, валлийский повелитель, вообще нигде не нужна защита. Сегодня я видел, с каким искусством ты дрался на турнире. – Гарет поблагодарил его, и Данте улыбнулся. – Ты научился таким трюкам во время войн с норманнами?

– Нет. Во время драк со старшими братьями. Когда умер отец, мне было всего лишь четыре года, и мать отправила нас к дяде в Дехубар. Нас сразу же начали учить военному делу, и на поле мои братья постоянно побивали меня. – Гарет усмехнулся, вспоминая, каким он был в детстве. Его улыбка сразу же обезоружила двух опытных воинов-норманнов. – Сжалившись надо мной, дядя с помощью танцев научил меня, как избегать их кулаков.

– Каких танцев?! – воскликнул Бранд.

«Которые, вероятно, исполняются обнаженными при свете полной луны», – подумала Танон. И немедленно прогнала эти образы из головы, поспешно глотнув меда из своего бокала.

– Обычных, – объяснил ему Гарет. – Танцы помогают найти центр тяжести и держать тело в равновесии, – добавил он, когда Бранд и Данте недоверчиво посмотрели на него. – Равновесие и скорость – две самые главные составные в нашей технике боя. Потом я обучил этому всех людей в моем селении.

– Биться или танцевать? – спросил Бранд, прищурив глаза.

Ему было интересно узнать о будущем муже дочери как можно больше.

– И тому, и другому.

– Я ненавижу танцы. – Самый младший брат Танон, Оливер, нахмурился и сложил руки на груди.

– Это потому, что ваши танцы очень торжественные. Мы же танцуем, когда празднуем какое-то радостное событие. – И Гарет подмигнул мальчику.

– И что вы празднуете?

– Победу, хороший урожай, рождение ребенка.

Еще один брат Танон, Вильгельм, фыркнул и заявил:

– Если бы мы танцевали всякий раз, когда рождается ребенок, то нам пришлось бы танцевать всю жизнь.

Гарет оглядел стол, над которым возвышалось немало детских головок, и рассмеялся с такой теплотой, что даже Бранд улыбнулся ему.

– Шестеро детей – это хорошее начало, лорд Бранд.

Танон искоса бросила на него перепуганный взгляд. Она надеялась, что Гарет шутит. Она видела, как мама рожала четырех из полудюжины ее братьев и сестер, и была уверена, что не захочет пройти через такое больше шести раз.

– Мы ждем появления на свет еще одного, – гордо сообщил Бранд.

– У моей матери было двенадцать детей, – сказал ему Гарет.

Оказалось, что беседовать с норманнским рыцарем легче, чем неделю назад. После его слов сидящая рядом Танон жалобно застонала. – Четыре сестры умерли при рождении, а все братья, за исключением Седрика, погибли на полях сражения.

Танон вспомнила маленькую армию ребят, которые много лет назад приезжали вместе с Гаретом в Уинчестер, и ее сердце сжалось. Значит, всех их нет в живых. Возможно, все они пали от рук норманнских воинов…