Роджер засмеялся, но через мгновение его лицо исказилось яростью.

– Ее приданое должно было достаться мне. Ты выставил меня дураком на турнире. Я буду…

– Ты и есть дурак, де Куртене. Я понял это в тот момент, когда впервые увидел. – И Гарет принял боевую позицию, готовый в любой момент быстро разрешить спор силой. – Ты проиграл мне, потому что твое мастерство так же худо, как и вкус к женщинам. Ну что, будешь искушать меня нанести рану не только твоей гордости? – Хотя его слова звучали как предупреждение, было понятно, что Гарету очень хотелось вступить в схватку. – Мэдок, – не отводя взгляда от Роджера, позвал Гарет своего друга. Тот подошел поближе. – Убери этого пьяницу с моих глаз. Я не желаю в день собственной свадьбы пачкать руки его кровью.

Танон охнула, Мэдок с такой силой отшвырнул невменяемого Роджера, что тот отлетел к соседнему столу.

Теперь, когда его путь был свободен, Гарет сразу же вернулся к своему месту на возвышении. Он не бросил назад ни единого взгляда.

– Ты неплохо справился с де Куртене, – заметил Вильгельм, прежде чем Гарет опустился в кресло. – Он в последние дни вел себя ужасно – его распирало от гнева.

– Со всем должным почтением к вам, ваше величество, – обратился к нему Гарет с недоуменной усмешкой на губах, – но мне порой кажется, что вы были так же пьяны, как сейчас де Куртене, когда пообещали ему руку Танон. Я же рассказал вам, как отвратительно он повел себя по отношению к ней и ее свинье в тот день много лет назад, но тем не менее вы решили выдать ее за него замуж. Почему?

Некоторое время Вильгельм смотрел на него убийственно-неподвижным взглядом, а потом нагнулся впереди, улыбаясь, обратился к Танон:

– Ma chere, пойди вместе с мамой к Данте и его прелестной жене. Вам есть о чем поговорить.

По голосу короля Танон поняла, что последние слова Гарета рассердили его. Вильгельм отсылал ее затем, чтобы он мог как следует отругать его. Танон тревожно посмотрела на мужа, а потом извинилась и вышла из-за стола.

Как только дамы удалились, Вильгельм проговорил низким голосом:

– Гарет, если ты опять заговоришь со мной в таком тоне, то я отрублю тебе голову и повешу ее на крепостной стене. Ясно?

Валлиец с вызовом посмотрел ему прямо в глаза.

– Да, ясно. – Его взгляд полыхнул ярко-синим пламенем.

Это удивило Вильгельма и вызвало улыбку на его устах. Значит, он выдал свою любимую Танон не за трусливого болвана.

– Я не должен отчитываться перед тобой за принятые мной решения. Но после того, как я собственными глазами увидел истинное лицо де Куртене, то понимаю, что у тебя были основания задать мне подобный вопрос. – Вильгельм откинулся на спинку кресла, взяв со стола бутыль с вином. – Отец де Куртене сражался вместе со мной в битве при Гастингсе – той самой, где мы наголову разбили английское войско. Он был моим другом, и потому я не стал наказывать Роджера, когда узнал от тебя, как плохо он обращался с Танон. Действительно, в детстве он был хулиганом. Я отослал его в Нормандию. Когда он вернулся назад, то мне показалось, что он изменился в лучшую сторону и сможет стать Танон хорошим мужем. Роджер унаследовал много земель, после того как умер его отец. Такой ответ удовлетворяет тебя?

– Да, – ответил Гарет, радуясь, что приехал в Уинчестер как раз вовремя, чтобы во второй раз спасти Танон от де Куртене.

Он осмотрел зал в поисках жены.

Танон сидела за столом Данте и медленно пила из бокала.

– Можешь идти к ней.

Когда Гарет ушел, Вильгельм повернулся к Бранду:

– Он мне нравится.

Бранд рассмеялся, потом встретился взглядом с женой и сделал ей знак вернуться.

– Поэтому ты пригрозил ему отрубить голову?

Вильгельм кивнул и сделал большой глоток вина.

– Я должен был сделать это. Гарет – опасный человек, Бранд. Он меня уважает. Потерять его уважение было бы очень неосмотрительно.

Танон подняла глаза от бокала и увидела Гарета, идущего к ней через толпу гостей. Она почувствовала, как ее лицо озарила невольная улыбка. Он рассказал королю о Роджере и Петунии. Гарет спас ее от де Куртене, освободил ее от него на целых двенадцать лет. Из-за нее Роджера отправили в Нормандию, Танон надеялась, что Гарету не слишком досталось от Вильгельма. У нее кружилась голова, а мысли все перепутались. В этом был виноват Гарет – вернее, ощущения, которые он будил в ней. Впервые в жизни она не могла совладать со своими чувствами. Панический страх опять сжал ей сердце, и Танон сделала еще один глоток из бокала. Да, Гарет опять спас ее от Роджера, и теперь чувство облегчения было еще сильнее, чем в первый раз.

Танон хотела, чтобы он поцеловал ее. Ей нравилось, когда его шершавые пальцы касались ее лица, а твердые мускулы сильного тела нежно прижимались к ней. Она скользнула взглядом по высокой фигуре Гарета. Она росла среди сотен мужчин, и ни один из них не пробуждал в ней таких необузданных желаний. Сегодня ночью ей предстоит исполнить свой супружеский долг, и надо сделать это с ясной головой. Боже, но о какой ясной голове могла идти речь, когда она едва помнила, как ее зовут? И что случится с ней, когда они останутся наедине? Танон вспыхнула. Что, если он окажется таким же свирепым в постели, как и на турнирном поле? Танон посмотрела на окружавших ее людей сквозь опущенные ресницы, молясь, чтобы никто не догадался по лицу о ее непристойных мыслях.

Гарет был рядом. Его пристальный взгляд, направленный на нее, казался осязаемым. Грива длинных золотистых волос развевалась от быстрой ходьбы. Сейчас Гарет походил на льва, гордо идущего к своей львице.

Танон допила виски и нервно закусила губу, когда Гарет подошел к столу. Merde, она вся дрожала от возбуждения.

– Пойдем. – Он протянул руку и поднял Танон с места. – Я хочу остаться с тобой наедине.

Ее глаза широко открылись.

– Но я не знаю, что мне делать, – тихо промолвила Танон, когда они отошли от стола.