Танон застонала от жадных движений его рта, но он не остановился, а продолжил нападение, двигаясь вниз по ее телу. Танон в его объятиях пронзила судорога, потом Гар встал перед ней на колени и поцеловал мягкий живот. Жесткие волоски щетины кольнули ей кожу, горячее дыхание воспламенило ее.

– Будет больно… немного. – На его губах мелькнула улыбка, от которой Танон охватила волна приятной дрожи.

Он накрыл рот Танон поцелуем, срывая с губ хриплые стоны, и глубоко вошел в нее, разрывая барьер ее невинности.

– Non! – выкрикнула Танон, когда удовольствие от его ласк сменилось острой болью, что пронзила ее тело, будто стрела.

– Да, – гортанным голосом, наполненным страстью и экстазом, вымолвил он. – Почувствуй это.

Она была так близко от высшего пика наслаждения, что ему потребовалось лишь несколько нежных поглаживаний пальцами. Танон закричала, и тогда он вонзился в нее последним мощным ударом, достигая наслаждения вместе с ней.

Гарет поднял ее на руки и отнес к реке. Нежными пальцами он смыл свидетельство ее потерянной девственности и, целуя, пообещал, что в эту ночь больше не станет ее тревожить.

– Похотливое животное. – Танон прижалась к его груди, когда он понес ее обратно.

– А ты развратная девчонка, – ответил он.

Танон слышала игривые нотки в его голосе.

– Так оно и есть, правда?

Гарет положил ее на кровать, потом забрался сам и растянулся рядом с ней. Танон, опьяненная вином и счастьем, положила голову к нему на плечо. Гарет обнял ее одной рукой и прижал к себе.

– Гарет…

– Да?

– Я рада, что мы поженились.

Она закрыла глаза, ожидая его ответа. Надеясь, молясь о том, чтобы Гарет ответил ей.

– Я тоже рад, Танон.

Лучезарная улыбка осветила ее лицо, и она еще теснее придвинулась к нему, зарываясь носом в плечо. Теперь Танон была готова отдать свое сердце мужу, который будет ценить этот дар. Ее защитнику.

Седрик наблюдал за праздником, стоя в одиночестве на вершине густо поросшего лесом холма. Здесь он был недосягаем для глаз стражников, что следили за местностью с высокой стены. Его взгляд опять скользнул к хижине, едва освещенной кострами. В голове крутились мысли о женщине, которая исчезла там вместе с его братом. Норманнка. Девушка, которая должна была достаться ему и принести мир, который он отверг.

Седрик и раньше наблюдал за ней, всматривался в лицо, обрамленное длинными, смолисто-черными кудрями, небрежно разметавшимися по плечам. Тогда он решил, что не станет сразу убивать ее. Нет, хоть она и была его заклятым врагом, эта норманнка слишком красивая, чтобы отказать себе в тех радостях, которые могло доставить ему ее тело. Он отомстит за кровь своих людей ее унижением. Ему нужно сражаться. Когда он завладеет Дехубаром и разорвет мирный договор, то норманны войной пойдут на Кимр. Но если он убьет ее, то король Вильгельм с войском окажется тут еще быстрее.

Кто-то шел в тени деревьев справа от него. Седрик обернулся на звук.

– Я понятия не имел, что жена моего брата такая красивая.

Человек остановился рядом с ним и посмотрел туда же, куда был теперь направлен взгляд Седрика, – на толпу селян.

– Она просто норманнская шлюха, и больше ничего.

Седрик улыбнулся.

– Значит, тебя не искушает такая красота, Мэдок?

– Красота искушает любого мужчину, Седрик. Но не каждый поддается искушению, – сдержанно ответил Мэдок. – Почему ты не сказал мне, что Бледдейн был одним из нас?

__ Потому что мне был нужен человек, который помог удостовериться, что ты не предашь меня.

Значит, Бледдейн следил за ним. Рот Мэдока скривился в мрачной усмешке, когда ему открылась еще одна истина.

– Это Бледдейн предал Гарета Дафидду.

– Да, – с похвальбой в голосе ответил Седрик. – Он очень преданный слуга.

– Был, – кратко поправил его Мэдок.

– Эх, – тяжело вздохнул Седрик. – Когда я увидел Гарета живым, то сразу понял, что он так и не добрался до Уинчестера.

– И близко к нему не подошел, – покачав головой, произнес Мэдок.

– Жаль. Я надеялся настроить норманнского короля против брата. Но в итоге это уже не будет иметь значения. – Он окинул жилище Гарета злобным взглядом. – Он женился на нашем враге и делит с ней постель, предавая наш народ. Ему все равно, сколько его соплеменников погибло от рук норманнов. Ему наплевать на нашу страну – так же, как и моему дяде. Я собираюсь очистить Кимр от них обоих, а потом и от норманнов. И начну я с нее.