– Тебе нравится, дорогая? – шепотом спросила мама.

– Да.

Фрэнк ждал нас после концерта.

– Мама, – сказала я, – это Фрэнк Роуэн. Фрэнк, это моя мама.

В толпе на ступеньках они с трудом пожали друг другу руки.

– Я позабочусь о ней, миссис Дикинсон, – сказал Фрэнк. – И постараюсь привести ее домой не поздно.

По тому, как мама улыбнулась, я поняла, что Фрэнк ей понравился.

Когда мы остались одни, Фрэнк сказал:

– Давай не откладывая пойдем поедим. Я обещал Дэвиду привести тебя пораньше.

Потом он посмотрел на меня в моем темно-зеленом воскресном пальто и зеленой шапочке и проговорил:

– Какая ты красивая сегодня, Камилла. Кажется, ты с каждым днем становишься все красивее и красивее.

Мы пошли в тот же самый ресторанчик, где были накануне.

Когда мы сели за столик, Фрэнк сказал:

– Мона и Билл сегодня опять подрались. Я просто начинаю ненавидеть свой дом. Мне бы так хотелось поехать учиться в колледж, но боюсь, на это не хватит денег. Придется поступать в Нью-Йоркский университет. Не то чтобы я был против университета, но мне хотелось бы оказаться в другом городе, чтобы не жить дома.

Владелец ресторана, который вчера не показывался, подошел к нам и сказал:

– Добрый вечер, Фрэнки.

– Добрый вечер, мистер Риччиоли, – отозвался Фрэнк. – Как идут дела?

Когда я услышала имя Риччиоли, у меня все захолодело внутри.

– Отлично, отлично, – сказал мистер Риччиоли, потирая руки. – Помпилия спрашивала, почему это ты больше не приходишь?

– Был занят в школе, – ответил Фрэнк. – Передайте ей, что зайду на днях.

Мистер Риччиоли посмотрел на меня с дружеским любопытством.

– У тебя новая девушка? – спросил он.

– Конечно, – сказал Фрэнк. – Вы же знаете, у меня каждую неделю новая девушка. А Помпилия остается королевой среди всех.

В ресторан вошли новые посетители, и мистер Риччиоли пошел их встретить. Я сидела, тупо глядя в тарелку.

– Какой же я дурак, что привел тебя сюда, – сокрушенно заметил Фрэнк. – Но обычно старика тут не бывает ни в субботу, ни в воскресенье. А зато тут все очень дешево.

– Вот как, – пробормотала я.

– Слушай, это все вздор, что я ему наговорил. Пойми, у меня никогда не было таких чувств, какие я испытываю к тебе, Камилла. А другие – ну, мне нравилась их внешность, то, что снаружи. В тебе мне нравится все – и то, что снаружи, и то, что внутри. Мы с Помпилией просто весело проводили время, но, в сущности, ей наплевать на меня, как и мне на нее. Иначе я не привел бы тебя сюда. Послушай, не заказать ли нам равиоли? Или ты предпочтешь пиццу?

– Пусть будут равиоли, – сказала я. И добавила: – Луиза говорила, в прошлую субботу ты ходил на ланч с Помпилией.

Я тут же пожалела о том, что сказала. Какую глупость я сморозила и только разозлила Фрэнка!

– Вот как? – сказал он. – Вообще-то это никого не касается. Но, к твоему сведению, я был у Дэвида.

– Я не хотела… – начала было я. – Прости, Фрэнк.

– Ладно, забудем, – сказал Фрэнк. – Луиза, она… Ладно, забудем. Расскажи мне что-нибудь про звезды. Мне так нравится, когда ты говоришь о звездах.

И я долго рассказывала ему, что знала о звездах и о планетах.

– Этим летом, – сказал Фрэнк, – нам надо выбраться за город и посмотреть на звезды вместе.

И мне подумалось, что если Фрэнк строит планы на лето, то я не могу оказаться очередной Помпилией Риччиоли.

Как только мы покончили с едой, Фрэнк отвел меня на Перри-стрит.

– Мне надо вернуться домой, Кэм, – сказал он. – Ты мне звякни, как будешь готова, я за тобой тут же приду, мне тут пять минут ходу.

– Хорошо, – согласилась я. Фрэнк поздоровался с миссис Гаусс и сказал, уходя:

– Я зайду к Дэвиду, когда приду за Камиллой.

Миссис Гаусс провела меня в гостиную.

– Не будьте у него слишком долго, мисс Дикинсон, – предупредила она. – У него сегодня плохой день. Я было хотела позвонить вам и отложить ваш визит, но он настоял на том, чтобы вы пришли.

Я пересекла холл и вошла в комнату Дэвида. Он находился на больничной кровати. Кровать была приподнята, он сидел, опираясь на подушки. Дэвид выглядел усталым, было заметно, что его мучает боль.

– Спасибо, что пришла, – сказал он. – Или заставила себя прийти?

– Да нет, я сама хотела, – возразила я.

– Что ж, хорошо. Прости, что принимаю тебя в постели, у меня сегодня плохой день. Если мама тебе там наговорила, чтобы не утомлять меня и все такое, так ты не обращай внимания. Я сам скажу, когда устану.

Я пододвинула к нему больничный столик, так, чтобы он мог легко дотянуться до карт и до шахмат.

– Карты и шахматы в нижнем ящике письменного стола, – сказал он.

Я достала то и другое, села к нему на кровать. Как здорово было с ним играть! Когда я играю с Луизой или с девочками из класса, то мне очень легко выигрывать. Они соображают так медленно, что мне делается скучно. У Дэвида оказался острый и ясный ум. Я забыла, что сижу на больничной кровати на том месте, где должны бы быть его ноги, так я была поглощена игрой.