– Так это был мужчина? Не женщина?!

– Женщина? – изумился Барнаби и, немного подумав, решительно покачал головой: – Ни в коем случае! Тот, кто орудовал этим булыжником, должен обладать немалой силой. Большинству женщин трудно просто удержать камень таких размеров. И поскольку Томас был высок, даже стоя над ним, на самой крутой части тропы, пришлось бы поднять камень на вытянутых руках, чтобы с такой силой опустить его на голову ничего не подозревавшей жертвы. Поймите, он был убит одним ударом!

Тихий, потрясенный стон сорвался с губ Миллисент.

Барнаби, покраснев, обернулся к ней:

– Прошу прощения. Но, так или иначе, это не могла быть женщина, во всяком случае, обычная. Такое по плечу разве только великанше, но если в округе таковой нет, значит ...

Барнаби не договорил, ограничившись извиняющейся улыбкой и явно пытаясь смягчить напряжение момента.

– Хочешь сказать, – вмешался Джерард, – что Томас был убит мужчиной и почти наверняка знакомым.

Барнаби кивнул:

– Это кажется вполне разумным заключением.

Двери гостиной распахнулись. Барнаби и Джерард поднялись при виде лорда Трегоннинга и пожилого джентльмена, с которым они ранее не встречались. Жаклин села и опустила ноги на пол. Джерард подал ей руку и помог подняться. Ему не нравились бледность и напряжение, сковавшее девушку, поэтому он положил ее руку себе на рукав и накрыл ладонью. Миллисент тоже встала и шагнула к племяннице.

Джентльмен поклонился женщинам. Те почтительно присели.

Лорд Трегоннинг показал на Барнаби и Джерарда:

– Это мистер Адер, который нашел тело, и мистер Деббингтон, еще один мой гость. Сэр Годфри Маркс. Наш судья.

Барнаби и Джерард обменялись тихими приветствиями и рукопожатиями с сэром Годфри.

– Простите, что беспокою вас, дорогая, – обратился сэр Годфри к Жаклин, – но ваш отец показал мне эти часы, которые были найдены на трупе. Уверены, что они принадлежали Томасу?

И без того бледное лицо Жаклин стало белее снега. Коротко глянув на протянутые ей часы, она опустила голову.

– Совершенно уверена. Сэр Харви и леди Энтуистл, несомненно, их узнают.

Сэр Годфри помедлил, пристально глядя на девушку, и снова положил часы в карман.

– Жаль, что это было так давно, но прошу, освежите мою память: вы проводили его до конюшен и расстались там?

– Нет! – отрезала Жаклин, вскинув подбородок. Джерард почувствовал, как ее пальцы вцепились ему в рукав. – Я немного проводила его по тропинке, и мы попрощались у входа в сад Геркулеса. Томас пошел дальше, а я вернулась в дом.

Сэр Годфри глянул на лорда Трегоннинга, потом на Жаклин. Во взгляде промелькнуло нечто, подозрительно напоминавшее жалость.

– Значит, вы были последней, кто видел его живым.

Пальцы Жаклин дрогнули, но подбородок оставался выcoкo поднятым, а лицо бесстрастным.

– Да.

– Что же, пока мы закончим на этом, – с тяжелым вздохом объявил сэр Годфри. – Я поговорю с Энтуистлами и дам им знать. Разумеется, это какие-то цыгане или бродяги. Нет смысла начинать расследование: ничто не вернет беднягу Энтуистла к жизни.

Лицо лорда Трегоннинга оставалось суровым и замкнутым.

– Как пожелаете, – глухо обронил он и, ни на кого не глядя, сухо поклонился сэру Годфри и проводил его до двери.

Ничего не понимающий Барнаби с раскрытым от изумления ртом вытаращился на Джерарда, а затем взглянул на Жаклин. Прежде чем Джерард успел остановить его, Барнаби догнал мужчин и коснулся плеча сэра Годфри.

– Сэр Годфри, насчет обстоятельств смерти Томаса ...

Сэр Годфри остановился и свирепо уставился на Барнаби.

– Не думаю, что нам нужно углубляться в эти дебри, сэр. Вряд ли есть нужда напоминать, что вы здесь только гость. Нет особой необходимости создавать ненужную суматоху ... Понимаю, обстоятельства крайне печальные. Но сделать уже ничего нельзя.

И с этим окончательным приговором сэр Годфри коротко кивнул и удалился вместе с лордом Трегоннингом.

Барнаби потрясенно смотрел им вслед. Дождавшись, пока закроется дверь, он обернулся и оскорбленно прошипел:

– Этот хам вел себя так, словно это вы, Жаклин, убили Томаса. Как ему это в голову взбрело?!