Ее пальцы застыли в его ладони.

– Не ... не понимаю, – нахмурилась она.

Он горько скривил губы, отнял руку, сел и потянулся за сапогами.

– Знаю. Но торопиться нет нужды ... а идти дальше сейчас означает ненужную поспешность.

По крайней мере, это было ему предельно ясно. Даже несмотря на то, что он мужчина и отнюдь не святой. Еще немного, и он не устоит перед ней.

Поэтому он натянул сапоги, встал и потянулся к одежде.

– Постарайся уснуть. Увидимся утром.

Он вынудил себя втиснуться во фрак и направиться к выходу. Открыл дверь и, не оглядываясь, вышел.

Направляясь к своей комнате, он не мог опомниться от изумления. Нежность и понимание не в его характере, не говоря уже о самопожертвовании. В подобных ситуациях он предпочитал быть властным и требовательным. Если дама предлагала, он брал.

А тут она молила взять ее, хотела этого и не скрывала своего желания, и все же ради нее, ради того, что может расцвести между ними, он посчитал более необходимым уйти.

Но при этом боялся и не желал думать о том, что именно может расцвести между ними.

Вопреки своим ожиданиям спал он крепко, как говорится, сном праведника. И к тому времени, как вошел в утреннюю столовую, его одолевала одна мысль: поскорее начать портрет.

Детали картины уже вырисовывались, но в целом композиция еще ускользала. Пока она не сложится, он не сумеет приступить к работе.

Сразу же после завтрака он велел Жаклин идти с ним и одновременно отверг предложение Барнаби поехать втроем в Сент-Джаст и послушать, что говорят об убийстве Томаса Энтуистла. Барнаби невозмутимо пожал плечами и ускакал без них.

Джерард бродил по террасе, пока не пришла Жаклин, после чего взял ее за руку и повел в сады. Сначала в сад Аполлона, где посреди газона красовались солнечные часы. Отложив альбом и карандаши, Джерард поставил Жаклин у часов.

Одно долгое мгновение они изучали друг друга: он искал намеки на девическое раскаяние, которого ожидал, и, как выяснилось, напрасно. Прошлой ночью она обнажила перед ним свои груди, позволила самые интимные ласки, извивалась и стонала под ним, пока он не довел ее до экстаза. Сегодня он думал, что встретит отчуждение и замкнутость.

Но в ее глазах сияла обычная уверенность. Спокойная, непоколебимая, твердая. Они стояли в нескольких шагах друг от друга, и все же на ее губах играла легкая улыбка, словно она знала, чего он ищет, и была счастлива его разочаровать.

Джерард хмыкнул, нагнул голову и быстро поцеловал ее.

– Стой здесь, – велел он и, стараясь не встречаться с ней глазами, вернулся к своему альбому.

Эта реплика задала тон всему утру. Они болтали ни о чем, весело и беспечно, истинный разговор велся взглядами, улыбками, небрежными прикосновениями. Они не сгорали от желания, но отчетливо сознавали про исходящее и одновременно были полны других впечатлений, – их занимали ласки легкого ветерка, теплое солнышко, запахи цветов и мелькающие тени ...

Услышав звук гонга, они вернулись в дом. Миллисент присоединилась к ним. Барнаби еще не вернулся, а Митчел оставался у себя в конторе.

Миллисент казалась рассеянной и немногословной.

– Не знаю, как смогу выдержать все эти расспросы, – обронила она.

– Расспросы? – нахмурился Джерард.

– Видите ли ... в саду найдено тело. Тело молодого человека, который исчез и которого все мы считали женихом Жаклин. Уверяю вас, сегодня весь будет полно гостей. Единственная причина, по которой эта орда еще не нагрянула, вполне ясна: они слишком поздно услышали о находке. И посчитали, что утренние визиты делать уже неприлично.

К сожалению, Джерард так сосредоточился на работе, что все остальные проблемы вылетели у него из головы. Он взглянул на Жаклин и ощутил, как она уходит в себя, прячется за привычный барьер, которым окружила свой мирок.

– Вы сможете справиться одна? Боюсь, Жаклин понадобится мне до конца дня. Нужно определить точную позу, прежде чем начинать портрет, и, как вы сами понимаете, закончить его необходимо как можно скорее.

– Собственно говоря, даже лучше, если Жаклин будет отсутствовать, – кивнула Миллисент и с решительным видом обратилась к племяннице: – Я не жила здесь, когда Томас исчез, так что мне будет легче придерживаться фактов и отметать любые домыслы. А без тебя им будет труднее предполагать какое-либо твое участие в этих печальных событиях. Как бы то ни было, вам обоим следует целиком посвятить себя портрету и предоставить разделываться со злыми языками мне.

Джерард улыбнулся и вопросительно глянул на Жаклин.

Она упрямо вздернула подбородок, помедлила и все же кивнула:

– Вероятно, вы правы, тетушка. Следует лишить их возможности часами перебирать свои ошибочные предположения и бессмысленные сплетни. Пусть занимаются этим в другом доме.

Но когда он повел Жаклин обратно в сад, та снова помрачнела. Он ничего не имел против: ее отчуждение не играло роли. Сегодня он работал с ее телом и позами, а не с лицом и выражениями.·Их он уже успел узнать. А вот ее тело ...