— Шурик! Вот номер трубки Анжелики. Берёшь в прокуратуре запрос и получаешь распечатку переговоров за последние две недели. Скорее всего, она была выключена, но убедиться в этом не мешает. Если окажется, что зафиксированы какие-то номера — звонишь мне, а я скажу, что делать дальше. Второе: едешь в наше ГАИ и смотришь там материал по ДТП, в которое попала Мартынова. Снимешь копии со всех документов, привезёшь мне. И начинаешь устанавливать чеченца, с которым Анжелика столкнулась.

— Где же я ксерокс найду?

— А у тебя своего нет? Странно. Тогда придётся договариваться. ГАИ не обеднеет, если ты откатаешь десяток листов. После обеда созвонишься с Борисовым и узнаешь, кого он ещё выделяет. Если Саня начнёт быковать и говорить, что у него все заняты, сообщишь мне. Если нет — берёшь этого парня и дальше работаешь вместе с ним. Все понял?

— Чего тут сложного?

— Я тоже так думаю.

Они остановились перед дверью кабинета «убойщиков». Сазонов не уходил, что было для него необычно. Обычно он стремился «нырнуть» при первой возможности, в течение дня на связь не выходил и тратил на простейшее задание времени вдвое больше, чем кто бы то ни было. Доставая ключи, Сергей подумал, что Шурик, наверное, хочет сознаться ещё в какой-нибудь промашке, которую вчера допустил, и мнётся, не зная, как лучше начать.

Оказалось, он хотел не сознаться, а попросить свою долю. Смотрел хитрым взглядом, а когда убедился, что его не совсем понимают, многозначительно изрёк:

— Вместо «травки» оказался сушёный укроп, — и перевёл взгляд с Волгина на потолок.

Шурик искренне полагал, что Акулов и Волгин развели Михаила на бабки. Поимели с парня немалую взятку, обещав отмазать от наркоты. Иного объяснения подмены марихуаны на пищевую приправу Сазонову в голову просто прийти не могло, и теперь он лишь гадал о размере полученного коллегами вознаграждения, прикидывая, какой процент с выручки достанется ему. По всем нормальным понятиям бортануть его не могли, ведь наиболее рискованная часть операции была проведена его, сазоновскими руками. Шурик рассчитывал получить треть, но был готов согласиться и на меньшую сумму в знак уважения к репутации и заслугам «подельников». По большому счёту, дело заключалось не в деньгах, благодаря родителям у него всегда хватало налички, а в признании.

— Об укропе мы поговорим позже. — Волгин решительно выставил Шуру за дверь, опасаясь, что Акулов не сдержится. В лучшем случае Андрей мог поиздеваться и дать Сазонову тридцать копеек. В худшем и наиболее вероятном — просто заехать по морде.

— Напрасно ты его спровадил, — ухмыльнулся Андрей, включая кофеварку. — Недоговорённость обижает человека. Надо было объясниться сейчас, а не оставлять разборки на потом.

— Мне кажется, пока хватит Борисова, с которым ты поцапался ночью.

— Любопытно, какой номер Шурик выкинет на этот раз?

— Ты о чём?

— О телефоне и материале по ДТП,

— По-моему, здесь сложно что-то испортить.

— Ты обратил внимание, с какой лёгкостью он сказал, что ему всё понятно? Скорее всего, он что-нибудь напутает в ГАИ. Вместо материала Анжелики возьмёт какой-нибудь другой и потом будет долго искать человека, который нам совершён но не нужен.

— Пусть лучше занимается этим, чем мешается у нас под ногами…

…Они выпили кофе и обсудили, кто чем займётся в ближайшее время. Акулов собирался навестить Михаила, томящегося в ИВС, и отправиться в больницу, как только врачи разрешат поговорить с сестрой; Волгин — ехать в экспертное управление и просить баллистов побыстрее разобраться с изъятым оружием. Возможности для этого были. С двумя специалистами Сергей познакомился, когда возникло «дело Тростинкиной», и до сих пор поддерживал связь.

— Сколько на тебя смотрю — всё время удивляюсь. Зачем ты запиваешь кофе холодной водой?

— Так лучше чувствуется вкус, — объяснил Волгин. — И у меня слишком чувствительное нёбо. Часто обжигаюсь, А так, вперемежку с водой, вроде и ничего, Ну и привычка, конечно. Лет двадцать так делаю, если не больше… Все, пока! Как будут новости — сразу звони.

В стенном шкафу Сергей хранил две бутылки хорошего коньяку, который ему презентовали некоторое время назад родственники одного убитого гражданина в благодарность за раскрытие преступления. Волгин достал одну из них, сдул пыль и завернул в газету.

— Взятку будешь давать? — спросил Андрей.

— Как же без этого?

— Тогда возьми целый ящик. Если хорошо попросишь, то они, может быть, назовут нам имя убийцы. Говорят, что современная наука может все.

— Вот такие скептики, как вы, Андрей Витальевич, и тормозят развитие прогресса. Привыкли по старинке кулаком и ногами преступления раскрывать…

— Наше оружие — доброта и слово закона.

Спускаясь по лестнице, Сергей встретил Лаки. Девушка поздоровалась первой, Волгин кивнул и спросил:

— Ты к нам?

— Андрей Витальевич просил подойти. Заодно и Софрону передачку принесла.

— Он просил зайти именно сегодня? — Волгин подумал, что Акулов в запарке позабыл о вызове свидетеля.

— Нет, просто говорил, чтоб я пришла. Скажите… Это правда?

— Что?

— Что у него застрелили сестру?

— Откуда ты это знаешь?

— Редкий калибр. Пять лет работаю — и только второй раз приходится иметь дело с такими патронами. — Эксперт для приличия поотнекивался от коньяка, но потом спрятал бутылку и занялся делом. — 6,35 миллиметра, подходят для некоторых систем «браунинга», нашего «Коровина» и этой вот штучки… Судя по клеймам — патроны немецкого производства. Теперь о пистолете.