Ее мольба не была услышана.

Она хотела бы забыть о происшедшем, занимаясь историей с Тиш, но девочка еще не вернулась с прогулки. Милорду сегодня она также была не нужна, и Эмма решила привести в порядок свои чувства вдали от дома, который вдруг показался ей тюрьмой, и постараться забыть о боли, которую вынужденно причинила хорошему человеку.

Еще одна тщетная надежда!

Эмма вышла на лужайку за домом, неся сумку с вышиванием и новым романом, который еще не успела прочесть, и направилась к павильону, построенному в виде искусственных руин, — ее любимому месту в жаркие летние дни.

Она шла по берегу ручья, в который упала Тиш, и размышляла о странной перемене в своей жизни после того, как дала согласие приехать в Лаудвотер. Она так увлеклась своими мыслями, что не расслышала звука шагов, пока мужчина не оказался почти рядом.

Это был лорд Лафтон. Он так спешил, что его лицо разрумянилось еще больше обычного, и вытирал лоб большим носовым платком, который запихнул в брючный карман, когда Эмма обернулась к нему.

— Мисс Лоуренс. Какая приятная встреча! Как я понимаю, вы всегда гуляете, когда Чард не нуждается в ваших… э… услугах.

Если его последнее предложение и прозвучало двусмысленно, Эмма предпочла этого не заметить.

— Действительно, милорд, — холодно ответила она. — Павильон находится не очень далеко от дома, и приятно посидеть в тени с вышиванием или книгой.

Она постаралась пройти мимо, но он намеренно не уступал дорогу. Он даже не шевельнулся, чтобы пропустить ее, и продолжал говорить, как будто она ему и не отвечала. Эмма давно заметила эту его привычку.

— Может, вы позволите прогуляться с вами, мисс Лоуренс?

Он предложил ей одну руку, а вторую протянул за ее сумкой.

Что делать?

Эмма не имела ни малейшего желания гулять с ним. Все, что она знала о нем, ей совершенно не нравилось, как и не нравился его взгляд, блуждавший по ее телу, где бы она с ним ни сталкивалась. Однако приличия требовали принять его предложение, и она неохотно отдала сумку и взяла его под руку. Лорд Лафтон повел ее по берегу, скрытому от дома деревьями, громко болтая о пустяках, и внезапно остановился на маленькой поляне.

Он убрал руку, на которую опиралась Эмма, и сказал, плотоядно оглядывая ее:

— Вы чертовски хорошенькая девушка, мисс Лоуренс, и я уверен, что вы это знаете. И если Чард или Бен Блэкберн проявляют нерешительность, может, вы будете благосклонны к старшему и более опытному мужчине. И будь я проклят, если я не тот человек, который вам нужен!

Без дальнейших разговоров и прежде, чем Эмма успела его остановить, он уронил ее сумку и прижал к себе так сильно, что она чуть не задохнулась от его зловонного дыхания, в котором смешались запахи сигары, выкуренной недавно, и — выпитого в начале дня! — портвейна.

Эмма уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть.

— Постыдитесь, милорд. Я не сделала ничего, чтобы заслужить такое обращение.

Он не был так груб, как Бен Блэкберн; не пытался изнасиловать ее немедленно. Он лукаво улыбнулся, еще крепче прижал ее и сказал, как ему казалось, победно:

— Моя дорогая, не играйте со мной в невинность. Я видел, как вы смотрите на Чарда, а мисс Калипсо Стрэйт уверена, что вы прекрасно сознаете, что делаете. Я могу обеспечить вас лучше, чем Чард. Мое поместье не обременено долгами, и я могу назначить вам небольшой доход. А он предлагал вам это?

Эмма отступила, но за спиной у нее был ручей, а впереди — Лафтон, ей некуда было бежать.

— Простите, милорд, но я не отвечу на вопрос, унижающий мое достоинство. Я не собираюсь становиться ничьей любовницей, тем более вашей. Полагаю, что, получив честный ответ, вы позволите мне пройти.

Ничего подобного! Он не шевельнулся и продолжал разглядывать ее. Ему казалось, что ее достаточно легко купить. Его мнение о женщинах было очень низким, и он просто решил, что она набивает себе цену. Умная шлюха! Он решил попытаться еще разок.

— Я назначу вам хорошее содержание, — ухмыляясь, повторил он. — Вы хотите, чтобы я назвал цифру? Я никогда раньше не торговался с женщинами, но, может, поторгуемся?

Эмма со вздохом закрыла глаза. Не так плохо, как стать добычей Бена Блэкберна, но тоже ничего хорошего.

— Нет. Я хочу от вас одного: позвольте мне пройти. Это сделает честь и вам, и мне, — сказала Эмма и сделала движение, как будто уже получила его согласие.

Он продолжал разглядывать ее.

— Ваши «да» и «нет» трудно различить, мадам, как, впрочем, и у других женщин. Ну, я пока отступлю. Только не думайте, что выслушали мое последнее предложение. Мы, Лафтоны, никогда легко не сдаемся. Наш девиз: «Мы своего добьемся».