— Здорово же он напугал вас, — ухмыльнулся Лафтон. — Вышвырнул из дома и велел молчать, не так ли? Я позову лакея поднять ваши деньги, а вы извольте прислать остальные. Можете быть уверены, я не оступлюсь. Слишком дорог мне мой нос.

И он удалился, весело насвистывая, довольный унижением соперника.

— Я вам этого не прощу, — пробормотал Бен ему вслед. — И не будь мое имя Бен Блэкберн, если я не отплачу Чарду за то, что он сделал со мной.

Всю дорогу домой он лелеял одну мысль, и черную притом: так или иначе он сломает Чарду не только нос.

Двух персон недосчитались в тот день за обедом: Бена Блэкберна и гувернантки. Милорд, проснувшись, обнаружил, что Эмма исчезла. Он принял ее осмотрительность как нечто само собой разумеющееся, хотя и сожалел, что не нашел любимую рядом. Он снова хотел обнять ее и сказать, что она будет его графиней и что они постараются спасти Лаудвотер вместе, и с нетерпением ждал новой встречи.

Даже когда миссис Мортон сообщила ему, что у мисс Лоуренс сильно болит голова и поэтому она не спустится к обеду, милорд не сильно огорчился. Его мысли стали еще нежнее. Он подумал, что Эмма после их свидания не хочет встречаться с гостями. Отсутствие Бена Блэкберна могло бы не быть упомянуто, если бы не лорд Лафтон, еще более уверившийся в том, как милорд и гувернантка провели время в павильоне.

— Чард, я слышал, что Блэкберну пришлось неожиданно уехать, — многозначительно заметил он. — Домашние дела призвали его, как он сказал.

Лафтон умудрился произнести слова «домашние дела» зловеще, но милорд не поддался на провокацию.

— И я так понял, — ответил он, растягивая слова, и принялся за еду, с наслаждением вспоминая о разбитом носе Блэкберна.

Затем он искоса взглянул на Лафтона, и впервые ему пришло в голову, что необходимо защищать Эмму и от него. Хотя, подумал он, Лафтон хитер и не станет так грубо нападать на нее. В любом случае, как только свет узнает, что Эмма станет леди Чард, она будет в безопасности от всех, кто стал бы гоняться за скромной гувернанткой.

Милорд подумал, не подняться ли в ее комнату и поговорить с ней, но решил не спешить. Он не должен подвергать любимую праздным насмешкам, пока не получит право защищать ее как свою невесту.

Калипсо Стрэйт, ничего не знавшая о происшедшем в павильоне, уже поинтересовалась, где мисс Лоуренс, и миссис Мортон объяснила, что гувернантка не очень хорошо себя чувствует.

— Неужели? — с притворным вздохом спросила мисс Стрэйт. — И неудивительно. Она так много работает, не правда ли?

Услышав это двусмысленное замечание, леди Клара захихикала, хотя не смогла бы объяснить почему.

Мисс Стрэйт с облегчением поняла, что в отсутствие гувернантки сможет привлечь полное внимание лорда Лафтона. Она испытала бы еще большее облегчение, если бы знала, что мисс Лоуренс не лежит в постели, изнывая от боли, а собирает свои вещи, обдумывая, как бы незамеченной покинуть дом.

Только воспоминание об объятиях милорда поддерживало Эмму в эти часы — воспоминание, единственное, что она заберет с собой из Лаудвотера. Честь требовала побега, но ее глаза наполнялись непролитыми слезами от мыслей о расставании не только с милордом, но и с Тиш, которую она успела полюбить. Слезы так слепили ее, что она с трудом написала необходимые письма.

Всю долгую ночь Эмма сидела у окна своей спальни, так как знала, что все равно не сможет заснуть. Она решила на рассвете пройти в конюшню и попросить одного из конюхов отвезти ее в Алник, где можно будет пересесть в почтовую карету, отправлявшуюся в Лондон. Она скажет, что получила срочные известия из Лондона и должна спешить. Неважно, если конюх сочтет ее поведение странным. Если он откажется, она пешком дойдет до ближайшей деревни и наймет там экипаж до почтовой станции.

Эмма ненадолго задремала, а с первыми признаками зари взяла две маленькие сумки, вместившие все ее вещи, и отправилась к конюшне, надеясь никого не встретить. Ее желание как будто исполнялось, пока на последнем повороте лестницы она не встретила... Калипсо Стрэйт! В пеньюаре, накинутом на ночную сорочку, и с распущенными волосами!

В глазах мисс Стрэйт вспыхнул ужас, когда она увидела Эмму. Эмма сразу поняла, где мисс Стрэйт провела ночь. Где же еще, если не в постели лорда Лафтона!

Окинув взглядом аккуратный дорожный костюм, шляпку и две сумки Эммы, мисс Стрэйт заговорила первая:

— Итак, вы нас оставляете, как я вижу. Полагаю, он переспал с вами и поэтому вы так разумно его покидаете. Хвалю ваш здравый смысл, учитывая, что он никогда на вас не женится.

Эмма содрогнулась, но не удержалась и ответила тихо:

— А у вас, как я вижу, не хватает здравого смысла. Я полагаю, что лорд Лафтон никогда не женится на вас.

— О, здесь вы ошибаетесь, — победно возразила мисс Стрэйт. — Можете меня поздравить, так как он сделал мне предложение и послал в «Морнинг пост» объявление о нашей помолвке. Иначе я бы не стала ему угождать.

Эмма спокойно выслушала это заявление, однако почувствовала глубокое сожаление к женщине, чье положение было так похоже на ее собственное. Именно сожаление, а не враждебность. И потому она сказала как можно мягче: