Старший ловчий от удивления потерял дар речи. Все знали, что уау улетают в горы лишь однажды, для гнездования, а как только птенцы подрастают, возвращаются к морю. И ловчий спросил у стоявшего рядом жреца:

«Разве в это время года уау тоже гнездятся?»

«Нет, конечно, – ответил Луахоомое. – Вам придется отправиться к морю и ставить силки на этих птиц там».

«Что? – вскричал Хуа. – Ты оспариваешь приказ вождя в присутствии его подданных? Раз я велел идти в горы, значит, так тому и быть! Если бы ты был хорошим кахуна, верным своему вождю, ты поддержал бы его, несмотря на ошибку. Ты же рад каждой возможности подорвать авторитет своего повелителя!»

«Я и не думал о таком, – кротко возразил Луахоомое. – Мне только хотелось избавить этих воинов от бесполезных хлопот».

«Вот как! Значит, тебе нет дела до моего авторитета, зато ты беспокоишься за воинов, которые должны идти в огонь и воду, если вождь отдаст такой приказ! Так пусть же этот случай решит, кто угоднее богам, вождь Хуа или его кахуна. Если эти люди поймают в горах хоть одну птицу уау, я своей рукой оборву твою жизнь, Луахоомое! Ты недостоин жить, если не знаешь простейших вещей!»

Старый жрец сразу понял, что вождь уготовил ему ловушку. Предвидя свою скорую смерть и гибель своих близких, он воскликнул:

«Да будет так, если то угодно богам! Но горе тому, кто поднимет на меня руку, и тем, кто станет тому свидетелем, и земле, которая напьется моей крови!»

Птицеловы отправились в горы и вернулись с корзинами, где было не меньше десятка птиц. И неудивительно – ведь вероломный Лууана еще раньше наловил уау у моря и ловко подстроил все так, что в горах они попались на глаза ловцам.

«Ну и что ты скажешь на это? – спросил свирепый вождь у Луахоомое. – Вот тебе десяток птиц, и все они пойманы в горах. Ты стар и совсем выжил из ума, и я мог бы просто отстранить тебя от власти верховного жреца. Но ты, невежда, осмелился возражать повелителю, поэтому заслуживаешь смерти. Это вполне справедливо, поскольку боги разрешили наш спор в мою пользу».

Луахоомое знал, что спасения нет, и все же без страха приблизился к корзине с птицами и вытащил одну из птиц.

«Птицы, пойманные в горах, не пахнут морской солью и водорослями», – заметил он.

Однако воины хором поклялись, что наловили птиц именно в горах. Они говорили от чистого сердца, и каждый видел это. Так как слово кахуна оспорило несколько людей, вождь объявил, что правда – на их стороне.

Старый жрец понимал, что обречен, Хуа устроил все так, чтобы народ не поверил ему. И все же жрец решил бороться до последнего, а потому обратился к вождю с просьбой убить и вскрыть несколько птиц уау. Хуа очень не хотелось давать согласие, но отказ показался бы людям странным, и он угрюмо кивнул.

К тому времени слух об открытом противостоянии между вождем и жрецом разнесся по округе, и на площади Хана собралось множество людей из разных деревень, не считая местных жителей. Все они с волнением ждали, чем все кончится. Луахоомое собственноручно свернул шеи трем птицам, вскрыл им брюшко и достал желудки. Когда он разрезал их, там оказалась только мелкая рыбешка, моллюски и водоросли – все то, что находят пернатые на морском побережье во время отлива.

«Вот свидетельство того, что правда – на моей стороне!» – воскликнул жрец, собираясь показать содержимое желудков толпе.

Но вождь, понимая, что шанс расправиться со жрецом ускользает у него из рук, схватил копье и вонзил его в сердце старого кахуна. Толпа разразилась испуганными возгласами. Никто еще не слышал о такой зверской расправе с верховным жрецом. Хуа спокойно выдернул копье из груди Луахоомое, отбросил в сторону и удалился в хижину. Потом послал за Лууана, назначил его верховным жрецом и велел присмотреть за тем, чтобы все члены семьи Луахоомое были зарезаны, а его жилище предано огню.

Тот поспешил исполнить приказ повелителя. Когда от хижины Луахоомое остался только пепел, Лууана отправился к месту жертвоприношений, где намеревался возложить мертвого жреца на ритуальный костер, как того требовали обычаи. За ним следовали два воина с останками Луахоомое. Однако когда они приблизились к священному месту, арка входа вдруг обвалилась, все сооружение дрогнуло, а деревянные изображения богов рухнули вниз. Алтарь провалился, и из образовавшейся трещины вырвались огонь и черный дым. Воины, уронив тело Луахоомое, в страхе бежали, бежал и перепуганный Лууана.