– Неужели на Гавайях есть даже скот? – удивился Дэвид. – Откуда?

– Эти животные попали сюда морским путем, – засмеялась Акаки. – Один белый привез их на корабле «Ванкувер» в подарок королю Камехамехе много лет назад. Тогда на лошадей и скот смотрели со страхом и почтением. Не было и речи о том, чтобы употреблять в пищу такую редкость, и охота на них была объявлена табу. С тех пор потомки этих животных живут на склонах гор. Их количество умножилось и продолжает расти, ведь табу никто не отменял.

В первый же день друзья покинули пределы Каилуа и отправились в предгорья хребта Хоала. Днем они ехали куда глаза глядят, а ночи проводили под открытым небом. В предгорьях все дышало красотой и покоем, вдали безмятежно дремали горы, окутанные мягкой опаловой дымкой. Их снежные вершины были скрыты облаками. Повсюду в изобилии пасся скот, не тучный, но крепкий и здоровый. Непуганые животные совсем не боялись людей и позволяли к себе приблизиться.

Куда бы они ни забирались, Дэвид, уже освоивший самые ходовые фразы, расспрашивал о Лилиа. Однако для настоящих разговоров этого явно не хватало. Люди не понимали его и только пожимали плечами.

Несколько дней спустя Дэвид предложил вернуться, надеясь, что за это время хоть что-то прояснилось. Однако от Лилиа по-прежнему не было вестей, да и Пека еще не появлялся.

– Ничего, я обращусь за помощью к королю, и он не откажет, – сказал Дэвид.

– Ты же знаешь, что Лилиа много дней пыталась добиться аудиенции, но так и не получила ее, – возразил Дик.

– Совсем не обязательно, что то же самое случится и с вами, – заметила Акаки, – хотя бы потому, что вы белые. Молодой король Лиолио души не чает в гостях из-за океана. – Она пренебрежительно усмехнулась. – Причина очень проста; они всегда приносят ему богатые дары.

– В таком случае нечего и думать являться к нему с пустыми руками. – Дик озабоченно вздохнул. – Хм... где же нам взять дары? Впрочем, Дэвид, кое-что есть и у нас, вернее, у тебя. Давай преподнесем ему одну из лошадей. , п.

– Попробуем обойтись без даров. А как здесь испрашивают аудиенции?

– Сначала надо обратиться к придворному, который вносит имена в список. Не на бумаге, конечно, он их просто запоминает. Думаю, он внесет вас охотно, ведь о вашем появлении судачат с самого первого дня.

Через два дня выяснилось, что Дэвиду и Дику в самом деле будет дана аудиенция. Это означало, что они могут присоединиться к тем, кто толпился в тронном зале дворца. Одевшись нарядно, друзья отправились ко двору, причем Дик прихватил даже трость.

– Мы с тобой выглядим сейчас, как два столичных щеголя. – Он со смехом взмахнул тростью. – До чего же мы здесь не к месту! Как по-твоему, не спеть ли мне его королевскому величеству пару песенок позабористее? Может, это расположит его к нам, и тогда...

– Дик, сейчас не время и не место для шуточек. Сделай одолжение, веди себя прилично.

Королевский дворец оказался просторной хижиной, сплетенной из разных трав так, что получался причудливый орнамент. Тем не менее он оставался просто хижиной без окон и с одной дверью, пройти в которую можно было лишь согнувшись. У двери стоял часовой с оперенным копьем. Друзья назвались, и он отступил, давая им дорогу. Входя, Дэвид невольно еще раз оглянулся на пушки, кольцом окружавшие хижину.

В хижине он увидел молодого человека самой непримечательной внешности. Тот возлежал на резном возвышении, на ворохе толстых циновок. Вокруг него сидели пять женщин в одних капа. Зная от Акаки, что это жены короля Лиолио, Дэвид ничуть не удивился. Монарх Сандвичевых островов был очень смуглым, толстогубым, с немного вывернутыми широкими ноздрями, что делало его по европейским меркам некрасивым.

Однако одежда Лиолио с лихвой искупала заурядность внешности. До сих пор Дэвид был знаком лишь с одним видом одежды островитян и находил его естественным и удобным. Тем более поразил его наряд короля. На голове Лиолио (вероятно, символизируя корону) красовалась треуголка, залихватски сдвинутая на одно ухо. Под королевской мантией, украшенной перьями, жемчугом и раковинами, была красная с золотом форма английского гвардейца. Только в эту минуту Дэвид понял, что имела в виду Акаки, упомянув о любви короля к подаркам, преподнесенным заокеанскими гостями.

И сам король, и его жены лакомились различными блюдами: пои, запеченной свининой и бататами.

К великому облегчению Дэвида, Лиолио довольно сносно изъяснялся на английском. Переводчик, таким образом, не требовался. Пробившись к трону, друзья назвали свои имена, и король тотчас спросил, не желают ли они присоединиться к трапезе.

Хотя это был очевидный знак особого расположения, Дэвид вежливо отказался, сказав, что они только что откушали. Толстые, блестящие от жира губы короля выпятились еще сильнее, и он напомнил капризного ребенка, которому отказали в какой-то прихоти. Дэвид встревожился. Возможно, отказ разделить пищу означал по местным понятиям недоброжелательство. Лиолио, как будто забыв о гостях, снова устремил внимание на яства. Но это длилось недолго. Насытившись, король приказал полить ему на руки и осушить, потом удостоил взглядом собравшихся и жестом предложил им сесть.