Ку-ка-пао!

Господин и Отец наш, Кане,

Чьи глаза сияют, как звезды,

Я прошу Путеводной Нихи,

Что приводит в хижину Истины...

Закончив песнь, прорицатель сделал знак помощнику, почтительно стоявшему в некотором отдалении. Тот скрылся в башенке, вынес оттуда большую деревянную миску, полную воды, и осторожно опустил ее на самый край платформы. Прорицатель уселся перед ней и несколько раз плавным жестом повел руками над водой. Затем низко склонился над сосудом, как бы вглядываясь в глубину воды. Он оставался в этой неудобной позе очень долго. Дэвид решил, что прорицатель впал в транс, и начал разглядывать амулеты и лики богов на стенах башенки.

Внезапно услышав крик ужаса, Дэвид вздрогнул. Прорицатель сидел теперь очень прямо, не отрывая взгляда от воды в сосуде, и его лицо выражало страх.

– Калаипахоа... – произнес он свистящим шепотом. Акаки тихо ахнула. Дэвид недоумевающе переглянулся с Диком, а когда прорицатель снова впал в транс, обратился с безмолвным вопросом к Акаки.

– Он увидел в воде лицо Калаипахоа, – прошептала женщина и умолкла, словно это объясняло все.

– Но почему оно так испугало его? – спросил Дэвид. – И вообще, кто она такая?

– Это самая страшная богиня! Ее дыхание заставляет гнить все живое. Калаипахоа живет на острове Молокаи, потому что она отщепенка среди богов. В древние времена она явилась на острова неизвестно откуда, но боги не захотели принять ее в свой сонм и изгнали на Молокаи. Там Калаипахоа поселилась в красивой роще, полной певчих птиц, но ее дыхание сразу отравило и растения, и сам воздух, так что птицы падали замертво с ветвей. Дуновение ядовитого дыхания богини стало разноситься повсюду, и тогдашний король приказал кахуна отправиться в зараженную рощу и вырезать идола из ядовитой древесины. Сотни кахуна погибли, пока идол был закончен, а когда это случилось, дыхание богини очистилось и острова были спасены. Идола доставили королю завернутым в бесчисленные капа, чтобы он не осквернял воздух, и святилище соорудили далеко от населенных мест. Наш народ очень боится Калаипахоа.

– Но какое отношение все это имеет к Лилиа? – нетерпеливо прошептал Дэвид.

– Пока не знаю, – подавленно ответила женщина, – но сердце мое полно страха.

Дэвид и сам предчувствовал недоброе, но гнал от себя дурные мысли.

– Я не желаю участвовать в этом фарсе! Я ухожу!

– Останься и молчи, – сказала Акаки.

Когда же прорицатель снова заговорил, Дэвид весь обратился в слух. Голос кахуна дрожал и был очень тих, но имя Лилиа прозвучало отчетливо.

Дэвид обратился к Акаки за разъяснениями, однако та, бледная и трепещущая, не сводила взгляда с прорицателя, снова погрузившегося в транс.

– Боже мой, что он сказал? – не выдержал Дэвид. – Что-то насчет Лилиа! Почему ты молчишь, Акаки?

– Я молюсь Пеле, чтобы она уберегла мою дочь... Потому что... потому что кахуна упомянул май паке! О великая богиня, пощади Лилиа!

– Но что такое это май паке ? Мы ведь не знаем местного наречия!

Ответа не последовало. Акаки ушла в себя и не слышала, что к ней обращаются.

– Так островитяне называют то, что у нас в Англии известно как «китайская немочь», – сказал Дик.

– Господи, теперь еще какая-то «китайская немочь»! – сердито воскликнул Дэвид. – Никогда о такой не слышал! При чем тут, черт возьми, Лилиа?

– Тише, дружище, тише, иначе мы ничего больше не узнаем, а похоже, дело серьезное. Болезнь эта называется китайской потому, что пришла с Востока. Чаще всего путешественники заражались ею в Китае. Думаю, она и сюда попала оттуда... Хотя кто знает. Словом, здесь, на островах, май паке означает... – Дик развел руками. – Речь идет о проказе, дружище. Пока трудно сказать, какое отношение это имеет к Лилиа, но если прямое, то остается только молиться за нее.

Дэвид сидел словно громом пораженный, и перед его мысленным взором проходили картины одна страшнее другой. Сам он за всю жизнь не видел ни одного прокаженного, но читал об этой страшной болезни и видел иллюстрации. Прорицатель заговорил в третий раз. Бросив беглый взгляд на Акаки, Дэвид заметил, что ее лицо побелело и исказилось. Закончив свою короткую речь, кахуна поднялся, жестом отпустил гостей и скрылся в башенке. Акаки сидела окаменев и, казалось, не дышала. Встревоженный ее странным состоянием, Дэвид потряс женщину за плечо.

– Ну что? Что он наговорил?

– Что моя дочь находится на Молокаи, в той его части, которая служит пристанищем для прокаженных. Это мыс Калаупапа, проклятое место. Доченька моя, доченька! – Акаки закрыла лицо руками и начала раскачиваться, охваченная отчаянием. – Все кончено! Лучше бы она умерла! – Тяжело поднявшись и рыдая, женщина направилась к выходу.

– Как странно... – сказал Дэвид. – Если Лилиа там, то как это случилось?

Дик встал и протянул руку другу.

– Пойдем отсюда, дружище. Больше нам тут делать нечего.