Хозяин дома удивленно взглянул на него. Англичане всегда свободно, обращались с иностранными именами и названиями, не видя в том ничего предосудительного.

— Да-да, конечно, — сказал он. — Жаклин.

— Может, нам стоит называть ее просто Джеки — так будет удобнее для всех… — с готовностью предложила леди Харрингтон.

— Прекрасная идея, моя дорогая! — воскликнул сэр Эдвард. — Арман, спросите нашу крошку, она не будет возражать против Джеки?

— Нет, — жестко возразил Арман. Леди Харрингтон и сэр Эдвард удивленно взглянули на него. — Я хочу сказать, что после небольшой тренировки вам не составит труда правильно выговаривать ее имя, — добавил он извиняющимся тоном.

Жаклин молча следила за происходящим. Она понимала, о чем идет речь, но не более того. Почему она решила, что Харрингтоны обязательно должны были говорить по-французски? Ее отец, весьма образованный человек, много путешествовал и знал несколько языков: совершенно очевидно, что со своим другом, сэром Эдвардом, он без труда говорил по-английски. Герцог де Ламбер настоял на том, чтобы его сын учил иностранные языки, что причиняло бедняге Антуану ужасные страдания, так как у него совершенно не было к этому способностей, однако он не считал необходимым дать соответствующее образование дочерям. Жаклин с горечью подумала о том, как трудно было Сюзанне и Серафине привыкать к новому языку.

— Жаклин!

Девушка обернулась. В ту же секунду маленькие ручки обвили ее шею. С замиранием сердца она прижала к себе сестру.

— Сюзанна, радость моя! Наконец-то снова вижу тебя! — воскликнула Жаклин, покрывая поцелуями кудрявую головку. Затем она увидела Серафину, та нерешительно стояла в дверях. — Ангелочек мой, иди сюда и дай мне поцеловать тебя!

Малышка смотрела на странную даму и не узнавала ее.

— Серафина, это же я, — сказала Жаклин. — Неужели я так изменилась за эти пять месяцев? — Она сняла шляпку.

— Сестрица, — Сюзанна с недоумением разглядывала ее, — а что случилось с твоими волосами?

— Я их отрезала, — призналась Жаклин, понимая, что поступила опрометчиво, Серафина недоверчиво смотрела на нее. — Понимаешь, это так хлопотно все время их мыть и расчесывать — вот я и решила придумать новую моду. Правда, месье Сент-Джеймс?

— Именно так, — поддержал ее Арман. — Теперь все женщины во Франции делают себе стрижку а-ля мадемуазель де Ламбер.

Сюзанна скептически принялась рассматривать новую прическу старшей сестры.

— Кажется, я слышала знакомый голос? — Едва прозвучали эти слова, как в комнату плавно вошла красивая рыжеволосая девушка. На ней была только кружевная ночная рубашка голубого цвета, прикрытая для приличия большой шалью. — О, Арман, — проворковала она по-английски, — ты вернулся из своего очередного опасного путешествия! Я умираю от желания сейчас же услышать подробный рассказ…

Жаклин немедленно переключила свое внимание на незнакомку. Она не поняла ни единого слова, но было ясно, что у нее довольно близкие отношения с Арманом. Странное беспокойство заставило девушку покраснеть.

— А ты, должно быть, Джеклин? — Красавица словно только сейчас заметила присутствие Жаклин.

— Лаура, Джеклин не говорит по-английски. И… тебе не кажется, что твой наряд несколько не подходит для появления в обществе? — проворчал сэр Эдвард.

— Папочка, Арман почти член нашей семьи, — Лаура заговорщицки улыбнулась Сент-Джеймсу, — и он должен немедленно рассказать нам все. Тебе пришлось убивать кого-нибудь? А как ты пересек пролив? Тебя преследовали вражеские корабли?

— Ну-ну, — урезонила дочь леди Харрингтон, — зачем столько вопросов? Сэр Сент-Джеймс страшно устал. Вы поговорите завтра, а сейчас всем пора спать.

— Извините, леди Харрингтон, — сказал Арман, — но я не останусь у вас на, ночь.

— Нет, — воскликнула Лаура, — вы должны, иначе я умру от любопытства!

Жаклин вдруг захотелось подойти и залепить пощечину этой рыжеволосой выскочке.

— Мадемуазель де Ламбер расскажет то, что вас интересует. Кроме того, вы сможете попрактиковаться во французском. — Арман усмехнулся. — Я же слишком долго не был дома. Извините, но мне пора.

Он повернулся к Жаклин, которая все еще сжимала Сюзанну в своих объятиях.

— Что ж, мадемуазель, пришло время расставаться… Она удивленно взглянула на него:

— Прямо сейчас?

Жаклин не ожидала, что разлука наступит так быстро, но спорить было бесполезно. Он уже выполнил свое задание, и теперь их ничто не связывает. Все эти дни она мечтала избавиться от него, однако теперь, когда подошло время прощаться, почувствовала, что ей этого вовсе не хочется.

— Я думала, вы останетесь ненадолго… — нерешительно проговорила она.

Искреннее сожаление, прозвучавшее в ее голосе, удивило Армана. Он понимал, что Жаклин растеряна, но ведь это только начало. Постепенно все образуется: сэр Эдвард и леди Харрингтон сумеют позаботиться о ней, и мысль о мести будет вытеснена заботами о нарядах и украшениях. Она начнет посещать балы, познакомится с молодыми людьми. Ее красота и знатное происхождение сделают ее весьма популярной…