– Он что, назначил тебе тогда свидание? – допытывалась Джо.

– Нет, хотя я отчаянно флиртовала с ним. Он держался очень корректно. Только потом я узнала, что Джим встречался с девушкой и ему не хотелось меня зря обнадеживать.

– И как вы потом увиделись? – продолжала расспрашивать Джо, смутно помнившая, что родители познакомились у кого-то в гостях.

– Он через полгода пришел в кондитерский магазин, где я работала. Сказал, что его девушка ушла к другому, чему он втайне обрадовался, потому что все время помнил меня, но не мог порвать с ней первым, так как это было бы непорядочно.

В другой раз, когда рассматривала какую-то фотографию в семейном альбоме, глаза ее затуманились.

– Этот снимок Джим сделал, взяв фотоаппарат у друга, – объяснила она, показав на снимок, где стояла с новорожденной Джо на руках. – Мы жили тогда очень бедно. Он так обрадовался тебе, что заплакал от умиления, увидев впервые. Ему было очень стыдно перед врачом, но он ничего не мог с собой поделать.

—Я всегда знала, что за его суровой внешностью скрывается очень мягкое сердце, – проговорила Джо, улыбнувшись.

Всплыло еще очень много всяких подробностей, которые Джо так никогда бы и не узнала. Она благодарила судьбу, что решила остаться с матерью после похорон. Пэм открылась перед ней совсем с другой стороны. Она с мягким юмором вспоминала какие-то случаи из семейной жизни, подшучивая над собой и отцом. Но окончательно удивила она Джо как-то вечером.

– А как обстоят дела у тебя? – вдруг спросила мать, когда они сидели на ее блиставшей чистотой маленькой кухне.

Джо опешила. Она совсем забыла о себе и своих проблемах.

«С чего начать?» – размышляла она, вдруг прислушиваясь к себе. Если бы мать задала ей такой вопрос две недели назад, она бы просто отмахнулась, бросив, что у нее все чудесно. Но сейчас Джо вдруг очень захотелось ей все рассказать.

– А ты не расстроишься? – на всякий случай спросила она.

Пэм загадочно улыбнулась и чуть качнула головой.

И тогда Джо прорвало. Она рассказала ей о Шоне все, начиная с того момента, как он врезался в ее машину, и кончая новогодней ночью. Джо никогда никому не рассказывала об интимных отношениях так откровенно, даже Рози. Она чувствовала себя, как на исповеди.

– Ты любишь его? – спросила мать, прищурившись.

– Не знаю, – откровенно ответила Джо. – Но знаю точно, что мне никому не хочется причинять таких страданий, через которые прошла я сама.

– Не забывай, что это будет вина Шона, а не твоя. Это его семья, и никто не заставлял его заводить связь с тобой, – твердо заявила мать, отвернувшись к окну. – И та же история с Джефом.

Джо уставилась на затылок матери, не веря своим ушам. Никаких нотаций и нравоучений. Простая констатация фактов, больше похожая на поддержку.

– Мама, ты изменила свое мнение! – вырвалось у нее. – Кстати, совсем забыла, связь Джефа закончилась и он хочет вернуться назад, – добавила она, ожидая, что Пэм сейчас вскочит и взволнованно начнет носиться кругами по комнате.

Вместо этого мать спокойно повернулась и внимательно посмотрела на нее.

– Серьезно? И как ты к этому относишься?

– Не знаю еще. Через десять минут после его слов об этом я услышала автоответчик и помчалась сюда. С тех пор я как-то не вспоминала о нем, – призналась Джо.

– Понятно. – Мать опять отвернулась к окну.

– Я понимаю, что ради детей должна обдумать все очень серьезно, – вздохнула Джо. – Но мне трудно представить себе, как мы сможем с ним жить после того, что случилось.

Пэм вдруг встала, открыла окно на два деления и придвинула свой стул вплотную к Джо. Она явно нервничала, но старалась взять себя в руки.

– У твоего отца была связь, – откашлявшись, вдруг разоткровенничалась она.

– Что? – вскрикнула Джо, отпрянув, будто получила удар по лбу. Но сомнений не возникало, мать произнесла именно эти слова.

– Трудно поверить, да? – спросила мать, жалко улыбнувшись. – Я не имела об этом ни малейшего представления около года, а ведь жила с ним под одной крышей.

– Когда это произошло? – поинтересовалась наконец Джо, приведя мысли в относительный порядок.

– Ах, много лет назад, – покачала головой Пэм. – Тебе тогда было двенадцать, а Тиму, значит, где-то около семи лет.

– Как ты это обнаружила?

– Меня просветила одна местная сплетница, – ответила мать, начиная чертить на столе пальцем круги. – Мы с ней всегда недолюбливали друг друга, и она решила меня уесть этим. Помнишь Бэтти Мэрфью? Она работала в угловом магазине кассиршей.