– Эта вредина?

– Да, – кивнула мать. – Мы с ней поругались из-за сдачи как-то, и она обозвала меня скрягой, добавив что-то вроде: «Неудивительно, что твой муж гуляет на стороне, чтобы хоть немного развлечься».

Джо ахнула и зажала себе рот рукой. Но Пэм не обратила на это внимания.

– Я дождалась Джима с работы, рассказала ему о ссоре с Бэтти и потребовала от него правды.

Любовницей отца оказалась сорокатрехлетняя женщина, вдова одного из приятелей Джима по клубу. Пэм сама уговорила мужа заходить к ней и помогать в тех делах, где требовались мужские руки.

– К сожалению, твой отец пристроил свои руки немного не туда и стал бывать у нее чаще, чем того требовали обстоятельства, – горько усмехнулась Пэм.

– Но он обещал тебе ее бросить? – спросила Джо.

– Господи, нет, конечно. Он хотел бросить нас и стал собирать свои вещи, чтобы уйти к ней. Можешь в это поверить? Я молила его, ползала перед ним на коленях, стыдила, короче, делала все возможное, чтобы он остался.

– Это, видимо, сработало, – предположила Джо, у которой сердце разрывалось от жалости к матери. Но ей также было горько, что ее отец оказался совсем не тем безупречным героем, каким ей казался.

– Он остался, да, – тихо сказала Пэм, – но только не из-за меня. Он остался потому, что не смог бы жить без тебя и Тима. Как говорится, ради детей.

Джо сжала руку матери, и они погрузились в молчание, испытывая странную солидарность двух отвергнутых женщин. Джо встала и поставила чайник – вечное английское утешение.

– Он никогда не простил мне этого, – вдруг проговорила мать. – Я всегда чувствовала, что он ненавидит меня за то, что я – не она. Он бросил ее, но она всегда присутствовала в нашем доме как призрак. Джим спал со мной, но мечтал в этот момент о ней.

– Глупости, мама, не может такого быть. Он же не бросил тебя, когда мы с Тимом уехали. Значит, он остался не только ради нас. Отец любил тебя.

– У него просто не было шансов. Через два года после того, как он ее бросил, она вышла замуж за другого члена клуба. Я думаю, это разбило его сердце навсегда, – сказала Пэм и тихо заплакала. Но быстро взяла себя в руки и решительно вытерла слезы. – Я очень любила его, но, думаю, достаточно оплакала его потерю еще при жизни. Я была так благодарна ему, что он остался, что старалась стать идеальной женой, чтобы он никогда не пожалел об этом. Я готовила, скребла, стирала, не перечила ему ни словом. Но он все равно оставался неприступным, как я ни старалась. У нас уже не было брака, Джо. Мы просто жили вместе под одной крышей, вот и все.

Джо встала и заварила чай. Потом поставила две полные чашки на стол.

– Должна сказать, мы с Тимом заметили напряжение в ваших отношениях на Рождество, – призналась она и сделала глоток.

– Рождество, Пасха, Масленица, что еще? – равнодушно ответила мать. – Отношения всегда оставались напряженными, просто мы делали оба героические усилия, чтобы не расстраивать вас с Тимом. Но когда вы уезжали, становилось еще хуже. Мы оба спускали накопившийся пар. Потом он запирался в своем проклятом сарае, а я старела, натирая здесь все до блеска. Он превратил меня в чудовище, – с неподдельной горечью произнесла мать.

– Ты не чудовище, мама, – резко возразила Джо. – Ты просто ужасно несчастная женщина, и теперь я поняла, почему. Прости меня, мне так стыдно, что я не догадалась об этом раньше.

– За что ты просишь прощения, маленькая праведница, – сказала мать и вдруг ласково улыбнулась, взъерошив ее волосы. – Маленькая Джо, любительница просить прощение! Ты с детства прежде всего заботилась о своей чистой совести, ты такое замечала за собой?

– Я уже ожесточилась, мама, жизнь научила.

– Хорошо. И что моя ожесточившаяся дочь собирается делать со своим браком? – поинтересовалась мать, выпрямляя спину и одергивая свитер.

– Черт его знает, – Джо уставилась в потолок. – Я думала, что смогу его принять, заставив себя проявить великодушие ради детей, но сейчас что-то сомневаюсь, что у меня получится.

– Хочешь мой совет? – спросила мать, приподнимая брови.

– Да, особенно после нашего разговора, – тепло улыбнулась Джо.

– Решай, опираясь только на свои чувства к Джефу, и пошли к черту все мысли о том, как будет лучше для детей. – В голосе Пэм звучала решимость. – Они уже привыкли к тому, что вы развелись. Все, что было в этом плохого, они уже пережили. И ты хорошо с этим справилась, родная. – Она остановилась и пристально посмотрела на дочь. – Ты должна вернуться к Джефу, только если твердо уверена в том, что именно он тебе нужен. Если это не так и вы опять разведетесь, дети снова будут страдать. На этот раз им будет тяжелее вас понять. Если ты не уверена, лучше оставить все как есть.

– Что, остаться до конца жизни одинокой? – ужаснулась Джо.

– Нет, я не то имела в виду, – ответила Пэм и устало вздохнула. – Я сказала, что теперь ты должна выбрать мужчину, с которым будешь счастлива всю жизнь.

– Я думала так, когда выходила замуж за Джефа.

– Да, мы все так думаем, когда нам по двадцать и мы идеалисты. Но потом появляются дети, работа, сложности, наши иллюзии уходят, и редкие браки остаются после этого крепкими. – Пэм сделала глоток. – Ты теперь уверена в себе и реалистка. У тебя есть дети и была неудачная связь, ты теперь знаешь, чего хочешь от мужчины. Я уверена, что, если тебе теперь придется принимать решение, ты больше не ошибешься и будешь счастлива до конца жизни с тем, кого выберешь.