– Думаю, надо открыть дверь и немного проветрить каюту.

– Да, мисс, конечно, – отозвалась горничная.

Тея открыла дверь – и вздрогнула от неожиданности, наткнувшись на молодого матроса, стоявшего у порога. Матрос держал в руках кучу свертков, которые тут же передал девушке.

– Подарки от мистера Дрейка.

Тея в изумлении уставилась на свертки. И тут же почувствовала, как по каюте распространились запахи корицы и имбиря.

– Что это такое? – спросила она. Действительно, зачем Дрейк прислал ей пряности?

– Имбирный чай, мисс, и песочное печенье. Еще немного солонины и галеты тоже.

– Солонины?..

Матрос кивнул, и губы его растянулись в широкой улыбке.

– Лучшее средство на корабле, чтобы успокоить желудок. Многие пассажиры не хотят ее есть. Считают, что она годится только для матросов. А если бы ели, меньше страдали бы от качки, мисс.

Значит, Дрейк прислал для Мелли средства от морской болезни!

– Я попробую. Я все испробую, – сказала служанка, пытаясь сесть на койке.

– Да, мэм, – кивнул матрос. – Я сейчас принесу кипятку для чая.

Тея заставила себя улыбнуться.

– Спасибо. Вы очень любезны. Пожалуйста, передайте мою благодарность также и мистеру Дрейку.

– Да, мэм. Я схожу за водой.

Девушка молча кивнула и отошла от двери. Значит, Дрейк проявил участие… Но как может его властная надменность сочетаться с такой предупредительностью? Это просто не укладывалось в голове. Ведь он занят ремонтом паровой машины, и ему сейчас не до того, чтобы беспокоиться о чем-то еще.

Однако свертки в ее руках неоспоримо свидетельствовали о том, что он все-таки побеспокоился.

– Мистер Дрейк – очень заботливый человек, – проговорила горничная.

– Он и правда проявил к нам внимание, – согласилась Тея.

– Я знаю, ваша праведная матушка предостерегала вас, говорила, что не следует отдавать безрассудно свое сердце, – продолжала Мелли. – Но я уверена, она вовсе не хотела сказать, что вы должны с недоверием относиться ко всем мужчинам, которых встречаете.

– Да, понимаю… Некоторым мужчинам я доверяю. Мелли насмешливо фыркнула:

– Кому, если позволите мне спросить?

– Я доверяю дяде Эшби. Доверяю Джейкобу и Филиппу.

Да, действительно, она доверяла Филиппу и даже посвятила его в свои планы и попросила приглядывать за дядей Эшби в ее отсутствие. К ее удивлению, он не очень возражал, узнав, что она твердо решила во всем разобраться и найти вора.

– Но этих троих мужчин вы знаете всю свою жизнь. – Мелли усмехнулась. – И все они так стары, что годятся вам в отцы или даже в дедушки. Вам не одурачить меня, мисс. Вы не доверяете молодым джентльменам, вот так-то.

Тея разложила свертки на маленьком столике в углу каюты. Не глядя на горничную, она проговорила:

– Я не вижу оснований доверять мужчине только потому, что он называет себя джентльменом. Мама доверяла моему отцу, и посмотри, куда это ее завело.

Мелли вдруг схватилась за живот и застонала. Тея поспешила к ней и сунула ей в руку галету:

– Попытайся съесть. Матрос сказал, это может помочь, а уж он-то знает.

Служанка откусила кусочек галеты и принялась медленно жевать. Ее чепец сбился набок, а черное бумазейное платье измялось. Тея всегда удивлялась, как Мелли терпит такое огромное количество складок на своей юбке.

– Ваша мать, мисс, родила вас с братом и никогда не сожалела об этом.

– Да, но она потеряла моего брата и никогда не смогла от этого оправиться.

Служанка сокрушенно покачала головой:

– Да, конечно. Знаете, я часто задумывалась: вернемся ли мы в Англию, если ваш отец смягчится? Ведь гнев его когда-то должен был утихнуть, верно?

Тея недоверчиво взглянула на горничную:

– Ты была там в тот день, когда он забрал Джареда. Кому, как не тебе, знать, что он никогда не смягчится. Он очень жестокий человек, порочный в своей горделивой уверенности, что никогда не может ошибаться.

К тому же у них с матерью не оставалось выбора. Анна Селуин при всем желании не могла бы вернуться в Англию и занять свое законное место графини Лэнгли.

Мелли откусила еще кусочек галеты и молча прожевала. Потом вновь заговорила:

– Я также была там и в тот день, когда ваша мать сказала ему, что не желает больше никогда находиться рядом с ним. Надо было видеть его лицо, когда он уходил… Я думаю, он наконец-то понял, что потерял ее.

– Он не любил ее. Он был и скорее всего так и остался настоящим чудовищем.