— Я читала о ней, — нарушила свое молчание Мэри.

— О Гвеннет Ратвен?

Она утвердительно кивнула головой.

— Где?

— В древней рукописи.

— Как она оказалась у тебя?

— Я нашла ее.

— В замке Ратвен?

Мэри кивнула снова.

— Подлая воровка! Кто позволил тебе ее читать? Кто рассказал тебе о тайне? Ты поэтому приехала в Ратвен? Чтобы шпионить?

— Нет, — в отчаянии стала уверять его Мэри. — Я ничего не знала о тайне и совершенно случайно натолкнулась на записи Гвеннет Ратвен.

— Где?

— В башенной комнате. — Она почувствовала, что клинок стал еще сильнее давить на горло. И она больше не могла сдерживать свои слезы. — Я абсолютно случайно нашла их. Они были спрятаны в углублении в стене.

— Ничто не происходит случайно, Мэри Эгтон, а тем более такая вещь, как эта. Ты прочитала рукопись?

Она кивнула.

— Тогда тебе известно проклятие. Ты знаешь, что произошло.

— Я знаю. Но я… я не считала возможным, чтобы сейчас…

Человек в маске презрительно фыркнул, потом он отвернулся и удалился, чтобы посоветоваться со своими приспешниками. Мэри жадно хватала ртом воздух и схватилась за место, где клинок поранил ее нежную кожу; Она видела, как человек в маске начал жестикулировать и беседовать с другими людьми в балахонах.

Наконец он вернулся.

— Судьба, — сказал он, — принимает странные формы. Очевидно, существует причина для того, чтобы наши жизненные пути пересеклись. Предсказание сбывается.

— Предсказание? — спросила Мэри. — Скорее — подкупленный инспектор.

— Замолчи, баба! Я не знаю, почему ирония судьбы выбрала именно тебя, чтобы дать нам ключ к власти. Но так случилось. Именно ты нашла пропавшие рукописи Гвеннет Ратвен. За это я должен быть тебе благодарен.

— Я отказываюсь от вашей благодарности, — с горечью заявила Мэри. — Лучше скажите мне, что все это значит. О чем вы говорите? О каком ключе здесь идет речь? И откуда вы знаете о Гвеннет Ратвен?

Снова раздался надменный смех под маской.

— В моих кругах считается хорошим тоном изучать историю своих предков. — С этими словами человек в балахоне снял маску — и Мэри не поверила своим глазам, когда под ней показались знакомые бледные черты лица Малькольма Ратвена.

— Малькольм — с ужасом ахнула она. Вот почему ей показался знакомым голос человека в маске.

— Еще пару дней назад я напрасно пытался снискать твоего расположения, — холодно сказал ее нареченный. — Ну, а теперь мне кажется, что оно мне совершенно не нужно.

— Я не понимаю…. — замямлила Мэри, и ее взгляд беспомощно скользнул по Малькольму и его закутанным в балахоны приверженцам.

— Конечно, ты не понимаешь. Что же тебе остается? Ты неразумная баба, твои мысли вертятся только вокруг тебя самой. Ты любила читать, но все же ты ничего не поняла. Власть, Мэри Эгтон, принадлежит тем, кто ее берет в свои руки. Вот суть истории.

Его манера говорить и блеск в его глазах напугали Мэри. Так, сказала она себе, должен, видимо, выглядеть человек, который сошел с ума.

— Я не знаю, какая судьба выбрала тебя, чтобы принести нам победу, — продолжил он. — Но наши пути, кажется, неразрывно переплелись. То, что начал более пятисот лет назад мой предок Дункан Ратвен, будет завершено. Меч рун вернется и обретет древнюю, разрушительную силу. Ты, Мэри Эгтон, будешь тем, кто снимет печать с проклятия — своей кровью! — После этих слов он громко рассмеялся, и его приверженцы подхватили его глухим, языческим песнопением.

Откровенный страх охватил Мэри. Ее взгляд затуманился, и вымазанные черной краской маски вокруг слились в мозаичный узор ужаса. Все сжалось внутри нее, и она закричала, не скрывая своего страха, а пение людей в балахонах усилилось одновременно с ее криком.

Сердце бешено заколотилось у нее в груди и едва не выскакивало наружу, холодный пот выступил у нее на лбу — пока напряжение не достигло предела и она не потеряла сознание. Занавес упал, и она погрузилась в темноту.

Эдинбургский замок Лето 1746

Достопочтенные стены замка, бывшего когда-то резиденцией королей, дрожали под залпами вражеский орудий. Правительственные войска уже приближались. Было лишь вопросом времени, когда им удастся пробить брешь во внешнем валу и начать штурм крепости.

Снова последовал залп, от которого стены замка содрогнулись до своего основания. Пыль взметнулась до потолка, откуда-то раздались крики раненых.

Гален Ратвен понял, что все кончено. Разочарование, которое он испытывал всей душой, было безграничным. Совсем недавно казалось, что может свершиться то, в чем было отказано их предкам. Теперь же их мечтания и честолюбивые планы будут разодраны в клочья залпами пушек правительственных войск.

— Граф, — обратился он к своему спутнику, — я полагаю, что нет смысла ждать дальше. Каждой секундой нашего промедления мы подвергаем себя опасности попасть в руки врагов.