Однако реальность была не менее ужасна: Малькольм Ратвен стоял перед ней и, переполненный ненавистью, глядел на нее. Возле него был один из его приверженцев, одетый в черный плащ и черную маску братства.

— Где он? — хотел знать Малькольм. — И я не советую тебе снова падать в обморок.

— О чем ты говоришь?

— Меч, — настаивал Малькольм. — Ты знаешь, что мы его ищем. Ты читала записки Гвеннет. Там есть указание об его местонахождении?

— Ты знаешь, где записи, — упрямо ответила Мэри. — Прочитай их сам.

Но Малькольм Ратвен не желал, чтобы его выводили из игры. Он склонился над ней, схватил ее за волосы и дернул голову назад, так что ее горло беззащитно открылось для него. Затем он снова достал кинжал и приставил его к горлу.

— Для этого нет времени, и я не испытываю больше желания, чтобы ты водила меня за нос, — злобно сказал он. — Итак, говори мне живо, были ли в записках указания, где находится меч рун.

— Нет, — прошептала Мэри.

— Ты лжешь! Подлая продажная девка, ты не выставишь меня снова на посмешище всем. Скорее я перережу тебе глотку, ты поняла?

Мэри с трудом удалось изобразить подобие судорожного кивка, потому что он безжалостно тянул ее за волосы вниз. Слезы выступили у нее на глазах.

— В записках… ничего не сказано… о мече, — выговорила она.

— Ложь! Все ложь! — закричал Ратвен срывающимся голосом и потянул еще сильнее ее за волосы.

— Сон, — выкрикнула Мэри. — Мне приснился… сон.

— Что за сон?

— Видение… я вижу прошлое…

— Что за сказки ты опять выдумываешь?

— Это не ложь… правда… я видела.

— Меч?

— Да.

— Где? Когда?

— Эдинбург… Якобиты…

— Ты лжешь!

— Нет… говорю правду, — кряхтя, уверяла его Мэри. — Там был один мужчина.

— Что за мужчина?

— … я уже видела его прежде, в другом сне… Его спутник обращался к нему «граф»…

Вдруг Малькольм ослабил свой захват, убрал кинжал и обменялся с человеком в плаще долгими, удивленными взглядами.

— Как выглядел этот граф?

Мэри закашляла и несколько раз глубоко вздохнула, прежде чем снова могла говорить.

— Он был очень худой, почти истощенный, — вспомнила она и отчетливо увидела старика перед собой. — У него были седые волосы и борода, сколько ему лет, было трудно определить. У него был узкий рот, а во взгляде что-то пугающее…

— Несведущая баба, — с гневом прикрикнул Малькольм. — Ты видела основателя нашего братства. Князя Калона, лорда Орога, Гая Атера Максимуса, графа Милленкорта — он в ходе столетий принимал различные имена и титулы, чтобы, не привлекая к себе внимания, находиться среди людей. Он был тем, кто основал наше братство и придал ему власть и уважение.

— Я видела, как он умер, — упрямо сказала Мэри.

— Что ты там плетешь?

— Во сне. Я видела бегство по подземному ходу. Слышала грохот пушек, все были в смятении.

— Битва за Эдинбургский замок, — прошептал Малькольм. — Что ты еще видела?

— Я видела, как ваш хваленый граф трусливо бежал, — с удовольствием ответила Мэри. — А с ним в придачу Гален Ратвен.

— Мой дед, — охнул Малькольм и его последние сомнения исчезли. — Скажи мне, что ты видела, баба! Было ли что-нибудь при них? Конкретный предмет? Да говори же, баба, или я силой развяжу тебе язык!

— Сверток.

— Он был длинный и величиной с меч?

— Да. Но они потеряли его.

— Где? — дрожащим голосом спросил Малькольм, и Мэри почувствовала, что это решающий вопрос.

— Был обстрел из пушек, — сказала она. — Часть штольни обрушилась и похоронила под своими обломками графа, а с ним и меч. Выжившие пытались вытащить его из-под завала, но это им не удалось. Потом пришли правительственные войска, и развернулась кровавая битва…

— Где? — повторил Малькольм свой вопрос. — Где это было? Вспоминай, баба, или я буду пытать тебя каленым железом!

— Я не знаю, — настаивала Мэри. — Мой сон окончился, едва я сумела рассмотреть его.

— Чепуха! Что было последним, о чем ты вспомнила? Я хочу знать все, слышишь? Каждую мелочь!

— Ш… штольня закончилась, — промямлила Мэри, старательно пытаясь припомнить обрывки сна. — Гален Ратвен был единственным, кому удалось спастись бегством… он пробирался сквозь шахту… там был камин…

— Камин? Что за камин?

— Камин с изображением герба.

— Какой это был герб?

— Я не знаю.