— Нет, миледи. — Камеристка судорожно затрясла головой, слезы страха текли по ее щекам. — Я не могу.

— Да, брось! Я знаю, ты можешь это.

Китти опять затрясла головой, упрямо, как маленькая девочка.

— Мы умрем, — всхлипывала она, — точно так же, как Винстон.

— Нет, мы не умрем, — возразила Мэри решительно. Выражение ее лица не имело больше ничего общего с той изысканностью леди из благородного дома. Решительность вздула толстые жилы на ее бледном лбу, и в ее нежных глазах горела воля к жизни. — Мы должны покинуть карету, Китти. Если мы останемся здесь, то умрем.

— Но, но… — заикаясь, выдавила из себя камеристка. Она была белой, как мел, и дрожала. Все ее прежде такое беззаботное тело было залито от страха слезами.

Мэри тоже чувствовала, как у нее сердце уходит в пятки, она знала, что может в любой момент упасть. Железной волей она заставила себя собраться с силами и сделать единственное, что могло спасти жизнь ей и ее камеристке.

Медленно она проползла наверх по скамье на другую сторону кареты, сопровождаемая щекочущим нервы треском перил. Каким-то образом ей удалось открыть замок дверцы и распахнуть ее. Над ней было синее небо.

— Вперед, Китти, — подталкивала она свою камеристку. — Туда, наверх.

— Идите вы, миледи. Я останусь здесь.

— Ради чего? Чтобы умереть? — жестко спросила Мэри. — Об этом не может быть и речи. Давай, вперед.

— Пожалуйста, миледи, не надо!

— Черт побери, да пошевеливайся же ты, избалованная девчонка! — прикрикнула на нее Мэри, и хотя слова, как и сам тон, больше подходили точильщику во дворе казармы, они возымели свое действие.

Робко Китти вылезла из уголка, в который она забилась, и схватила руку Мэри, чтобы вылезти из кареты. Вдруг раздался громкий хруст. Полная ужаса Мэри ожидала, что перила проломились и провалились под нагрузкой.

Потом раздался звонкий треск. Сломался один из продольных брусов, и карета опустилась еще ниже в бездну. Однако перила не проиграли в своей бесперспективной борьбе, и тяжелая повозка сейчас висела на пресловутом волоске.

Китти, дрожа всем телом, таращилась в пропасть, которая была видна из окна.

— Поживей, — подтолкнула ее Мэри, схватила за руку и потянула за собой, чтобы помочь ей потом выбраться из кареты. Кити двигалась неловко, ее шелковое платье мешало ей. С помощью терпения и мягкого руководства Мэри удалось вытянуть свою камеристку наружу. Бросив последний взгляд в раскрывшуюся внизу пустоту, она тоже покинула карету.

Нежные руки Китти протянулись ей навстречу и помогли вылезти. С дрожащими руками и ногами Мэри карабкалась наверх и сумела, несмотря на свое широкое платье, вылезти из отверстия. Дрожа всем телом от страха, обе женщины присели на корточки на боковой поверхности кареты, и лишь в эту минуту им стало ясно, как безвыходно их положение.

Невредимой осталась всего лишь одна свая, которая поддерживала последние остатки проезжей части, на которой стояла карета. Впрочем, свая сама уже надломилась и скоро должна была рухнуть и погубить остатки моста, а вместе с ними и карету.

Отчаянно Мэри смотрела вверх на края скал. Деревянный пролет моста обвалился по сторонам и косо висел в пропасти; казалось, он держался буквально на нескольких ниточках. Если они оборвутся, то все пропало. Мэри ощущала нутром, как все бурлило в глубине, слышала гибельный треск сваи, больше не выдерживающей нагрузки.

— О, миледи, — жалобно заплакала Китти и со страхом посмотрела в пропасть. — Миледи, миледи…

Она повторяла это как заклятие, пока горькие слезы ручьями текли по ее щекам. В отчаянии Мэри искала выход, но должна была признать, что такового не было. У нее не было шанса ни добраться до другого берега, ни вернуться назад. Одно неловкое движение, один шаг в неправильном направлении, и свая обрушится.

Страх и паника, с которыми она так успешно боролась до сих пор, всецело завладели ею. Мэри и ее камеристка взялись за руки, чтобы в последние минуты, возможно, даже секунды своей жизни подарить друг другу утешение.

Обе были настолько напуганы, что не заметили, как подоспела подмога.

Сбитая с толку, Мэри неподвижно смотрела на конец веревки в форме петли. Инстинктивно она схватилась за нее и посмотрела вверх на скалу, откуда эта веревка спустилась.

Никого не было видно, но в следующий момент бросили вторую веревку. На ней тоже была сделана петля.

— Быстрее! — раздался требовательный голос сверху. — Обвяжите вокруг себя веревку!

Мэри и Китти обменялись удивленным взглядом. Потом они сделали так, как требовал от них голос, продели руки через петли и закрепили их. И ни секундой раньше!

Спустя мгновение перила моста прогнулись. С громким хрустом треснула гнилая древесина, и карета, на которой сидели обе женщины, полетела вместе с досками в пучину, рухнула в нее и с шипением окунулась в поток.

Мэри и ее камеристка громко закричали, когда потеряли равновесие и повисли над бездной. Они боялись упасть, но веревка держала их. Одновременно они чувствовали, как их тянут наверх, пока остатки моста, окончательно лишившись опоры, с треском ломаются под ними.