– А где, черт возьми, ты найдешь в Ливерпуле мужчину, у которого много денег, а? – не сдавался Джош.

Кристина упрямо скрестила на груди руки.

– Свет клином не сошелся на Ливерпуле! Бекки Шарп не была леди по рождению, но потом стала ею!

– Кто такая эта Бекки Шарп? – продолжал ухмыляться Джош. – У нас в школе такой нет.

– Ой, Джош, ты иногда бываешь такой глупый!

Кристина опустилась на колени рядом с Джошем и как можно более терпеливо, хотя терпение ее было уже на исходе, объяснила:

– Бекки Шарп – это из книги «Ярмарка тщеславия». Подруга Бекки Шарп, которую звали Эмилия, была леди, а Бекки как бы тянулась за ней. Вроде того, как делает твой младший брат.

– Значит, она была страшной занудой, – убежденно сказал Джош.

– Вовсе нет! Они были друзья. Хотя я и не могу понять, почему Бекки Шарп мирилась с таким бесцветным существом, как Эмилия. Она вроде меня…

– Ты не бесцветная! – перебил ее Джош.

– Я хочу сказать, что я как Бекки.

Кристина бросила в Джоша комок земли, Джош ответил, и после нескольких шутливых бросков Кристина вернулась к Бекки.

– Знаешь, отец Бекки был великим артистом, только никто не признавал, что он гений. Он вышел из очень знатной семьи, только никто ему не верил. А когда он умер, ее послали учиться французскому языку в шикарную школу.

– Ну и чем она тебе нравится? – озадаченно спросил Джош. – Твой отец не умер, и ты по-французски болтать не можешь, как бы ни хотела.

– Да, конечно, но моя мать была испанка! – торжествующе сказала Кристина. – И если бы она была жива, я могла бы говорить по-испански. Она была известной, как отец Бекки Шарп, хотя и непризнанной. Моя мать была знаменитой танцовщицей. Она исполняла фламенко лучше всех в Испании!

– Тогда почему она уехала из Испании?

– Потому что она страстно влюбилась в папу, какой ты все-таки бестолковый!

Джош испытал замешательство. Как можно говорить о том, что матери и отцы влюблены друг в друга? Если бы Кристина присмотрелась к тому, что творится на Горман-стрит, это открыло бы ей глаза.

– Бекки Шарп никогда не была такой леди, как это ты себе представляешь. Но она добилась того, что ее стали называть леди, она носила красивые платья и наслаждалась жизнью. Я тоже собираюсь этого добиться.

Джош положил руку на плечо Кристины.

– Нет, девочка. Так только в книгах бывает – балы, бриллианты, кареты и дорогие платья. Это не для таких, как мы с тобой. Ты выйдешь замуж здесь, и у тебя будут дети, как у тети Миллер и моей матери…

Кристина оттолкнула его с такой силой, что Джош от неожиданности остался с открытым ртом.

– Ты глупый! Глупый! Глупый! – повторяла она, и черные пряди волос падали ей на глаза, когда она топала ногой. – Я никогда не буду такой, как тетя Миллер! Никогда! Слышишь? Да я скорее умру!

Она отвергла все попытки Джоша успокоить ее и бросилась бежать вниз по булыжной мостовой. Слезы ручьями текли по ее лицу.

Джош долго смотрел ей вслед, затем пожал плечами. Лежащий в кармане браслет звякнул о рыболовный крючок. Сейчас Джимми Мердок был в море, и Джош несколько раз ловил на себе взгляды Кейт Кеннеди. Он отметил про себя, что у нее волосы очень красивого, слегка золотистого цвета. Вчера Кейт вплела в волосы небольшую ленточку. Когда она несколько раз посмотрела на Джоша, ему вдруг стало жарко и душно.

Было начало двенадцатого. Если Джош покрутится возле школьных ворот, он сможет увидеть ее, когда прозвенит звонок. Джош внезапно почувствовал прилив храбрости и решительно сжал пальцами браслет. Через секунду он уже шагал в направлении крытого шифером школьного здания.

Когда Кристина достигла причала, слезы у нее высохли, но гнев еще не прошел. На борту «Счастливой звезды» она увидела незнакомца, что вызвало в ней еще большее раздражение. Незнакомец стоял на корме, на вид ему было лет около двадцати. Он был крепкого телосложения, с ярко-рыжими волосами.

– Проклятие! – раздраженно пробормотала Кристина. – Я так хотела побыть наедине с папой, а он, похоже, нанял нового помощника.

Она быстро поднялась по трапу и, не поздоровавшись, прошмыгнула мимо незнакомца.

Увидев ее, Джон Хаворт слегка приподнял брови. Он заметил сердитый блеск в глазах и румянец на щеках дочери, что напомнило ему Карлотту в те моменты, когда она бывала не в духе.

– Моя дочь Кристина, – проговорил он, представляя ее незнакомцу.

Кристина обернулась, дерзко посмотрела на незнакомца, намереваясь продолжить свой путь. Но что-то заставило ее вдруг остановиться.