Рождественским полднем они вывели Гектора на прогулку на пустошь. Сверху хорошо просматривался Гринвич. За ним, по северному берегу Темзы, стелился темный дым.

— Пожары в Ист-Энде продолжаются после налетов иногда по нескольку дней, — бесстрастно констатировала Кейт. — Я забыла, когда в последний раз дышала чистым воздухом. Постоянно ощущаешь гарь и серу.

Она поежилась, но не от холода, а от недоброго предчувствия, и зябко сжала руками плечи.

— Сколько, по-вашему, это еще будет продолжаться, Леон? Нападет ли Гитлер на нас в ближайшее время, как грозится, или дождется весны, чтобы вторжению сопутствовала хорошая погода?

— Все в руках Божьих! Гитлер непредсказуем… — Леон замолчал, глядя на другой берег реки чуть прищуренными глазами. — Что-нибудь он должен предпринять! Ведь никто не предполагал, что он столь внезапно нападет на Норвегию. Норвежцы не успели даже провести мобилизацию! А уж если он дерзнул вторгнуться в апреле в страну с таким ландшафтом, как Норвегия, то непогода над Ла-Маншем вряд ли его остановит.

— Выходит, нужно готовиться к худшему? — встревожилась Кейт.

Гектор заскулил, устав бегать вокруг них, ему не терпелось продолжить прогулку.

Лицо Леона оставалось мрачным.

— Да, от Гитлера следует ожидать только худшего, — без обиняков ответил он, слишком уважая Кейт, чтобы ей лгать.

Она нахмурилась и замолчала. Но внезапно лицо ее просветлело и она спросила, меняя тему разговора:

— Вы бывали на Барбадосе?

Леон широко улыбнулся, в уголках его глаз обозначилась сеть морщинок.

— Пока нет, но надеюсь когда-нибудь там побывать, если останусь на флоте. А вы ездили в Германию?

Кейт покачала головой, хлестнув себя по спине тяжелой косой:

— Нет!

Добавлять к сказанному ничего не требовалось. Обоим и без лишних слов было ясно, что ничто не связывает их с родиной неанглийских предков и им не прижиться ни в Германии, ни на Барбадосе, если даже Англия их отторгнет.

Леон улыбнулся: ему пришло в голову, что он, пожалуй, все же легче приспособился бы к условиям Барбадоса, чем Кейт — к атмосфере нацистской Германии. Впервые судьбе оказалась угодно свести его с человеком, которому от рождения не повезло больше, чем ему. Доведись ему выбирать, кем быть — наполовину немцем или мулатом, он предпочел бы остаться таким, каким его родила мама.

— Гектор, вперед! — Леон швырнул собаке палку. — Пройдемся до Гринвичского парка, взглянем на Сити. Слава Богу, что собор Святого Павла пока на месте!

— И Биг Бен тоже, — оживилась Кейт, прибавляя шагу. — Жаль, что из парка его плохо видно. Как вы полагаете, эти цели остаются одними из главных для немцев?

— Очевидно, да, — кивнул Леон и взглянул на мглистое зимнее небо над восточной частью Лондона. Пока там воцарилось временное затишье, и горожане получили редкую возможность перевести дух после бесконечных бомбардировок. Но вряд ли среди измученных завыванием тревожных сирен лондонцев был хоть один человек, который, как и Леон, не гадал, когда же вновь появятся самолеты люфтваффе. Сколько еще испытаний суждено вытерпеть этому городу?

— Остается лишь удивляться, как они до сих пор не попали, — усмехнулся он. — Лондону чертовски везет!

Прошло три дня, и им обоим уже казалось, что город исчерпал отпущенный ему запас прочности. Поздно вечером радиоприемник внезапно умолк.

— Приближаются самолеты, — сказала Кейт, сворачивая вязанье и втыкая спицы в клубок шерсти. — Надеюсь, мне хватит времени, чтобы налить чай в термос. Отведите, пожалуйста, собаку в убежище, а я пока подогрею чайник.

— Нет, мы поступим иначе! — Леон захлопнул атлас, который изучал, и встал из-за стола. — Чай приготовлю я, а вы сейчас же отправитесь в убежище. И прихватите с собой вязанье и мой атлас. — Вой сирены заглушил его последние слова.

Кейт не осмелилась перечить: на это не оставалось времени, да и спорить-то, по сути, было не о чем.

Она сунула атлас под мышку, схватила в охапку свое рукоделие и скомандовала собаке:

— Вперед, Гектор! Пора прятаться в укрытие. Веди меня туда.

Тяжелый хвост Гектора уныло повис. Ни сирены, ни слово «убежище» ему совершенно не нравились. Они предвещали долгие часы сидения под землей, в глубокой яме, вырытой на заднем дворе и накрытой железом, под заунывный рокот моторов и взрывы бомб.

— Осторожнее там, в потемках! — крикнул Леон вслед Кейт, едва она шагнула на ведущую в укрытие садовую дорожку.

Пробираясь знакомым путем в убежище, Кейт не ощущала страха и беспокойства. Гектор не отставал ни на шаг — сегодня он, похоже, тоже чувствовал себя увереннее, чем обычно. И Кейт, и ее четвероногий друг знали, что в эту ночь бомбежка не станет для них кошмаром, как раньше, потому что рядом с ними Леон.

Ступеньки убежища были мокрыми и скользкими. Кейт спускалась по ним очень осторожно: на таком сроке беременности случайное падение могло обернуться трагедией.