В свою очередь, Карл, пребывавший в счастливом неведении о том, что стал причиной столь мучительных сомнений, сам задавался вопросом, не слишком ли он торопится сделать Эллен предложение. Ведь дом ее невелик, учитывая, что в нем обитают три собаки. И даже будь он вдвое больше, все равно мужчина обязан обеспечить гнездышко для счастливой супружеской жизни. По сути, перебираться в дом жены — это то же самое, что существовать за ее счет.

Заслышав приближающиеся шаги Эллен, Карл подумал, что эту проблему надо все-таки как-то решить. Его дом был достаточно просторным и добротным, каким и надлежало быть строению в стиле эпохи короля Эдуарда, предназначенному для большой семьи, но и в нем не было места еще для трех собак. При всей его бесконечной любви к дочери и ее детям Карл по своему складу характера не был предназначен для шумной семейной жизни. Ему нравилось читать и слушать классическую музыку, а эти занятия требовали тишины. Его избранница тоже привыкла к покою насколько он возможен при наличии в доме трех дворняг. Начинать супружескую жизнь с Эллен и ее четвероногими друзьями под одной крышей с Кейт, Леоном, тремя детьми и Гектором означало обречь свою семью на скорый распад. А раз денег на покупку другого дома у него не было, ему оставалось только переехать к своей будущей жене.

Дверь открылась, и мимо Карла пулей промчался Хотспер. Хозяйка попыталась было его остановить, но пес без оглядки унесся в направлении дороги.

— Скверная собака! Негодник! — укоризненно крикнула Эллен, позабыв, что Карл терпеливо ждет на пороге. Наконец Хотспер внял ее доводам и остановился на углу улицы. Он не относился к числу вышколенных псов. Стоило только ей отстегнуть поводок, как он срывался с места и мчался прочь со всех ног, словно призывая поиграть с ним в догонялки. Сейчас Эллен вынуждена была подойти к шалуну и, взяв его за ошейник, потащить обратно в дом.

Карл терпеливо ждал. Он знал, как Эллен любит своих питомцев, подобранных в развалинах разбомбленных домов. Ради них она была готова пожертвовать собственной жизнью. Может быть, именно это редкое качество ее натуры и притягивало Карла. В ее обществе ему всегда было хорошо и спокойно. Любящая и преданная, абсолютно неспособная на грубость или дерзость, Эллен внесла в жизнь Карла забытую романтическую струю как раз в тот тяжелый для него период, когда он лишился всякого общения с окружающим миром. Воспоминания о пребывании в лагере для интернированных лиц внезапно нахлынули на него с новой силой. Но он не поддался: те дни канули в Лету, да и война закончилась. Соседи, среди которых Карл жил довоенные двадцать лет, уже извинились перед ним за то, что подвергли его, поддавшись общей истерии, бойкоту. И лишь одно воспоминание мозг Карла не желал отторгать — о том, как незнакомая ему дама средних лет завязала с ним переписку и избавила его этим от ощущения одиночества и неприкаянности. Для христианки Эллен, чье доброе сердце переполняла любовь к людям, это был нормальный поступок. Порой Карл спрашивал себя: понимает ли она сама, как много значили для него ее письма, какое живительное воздействие оказали они? Ведь только благодаря им он вновь поверил в изначальную доброту человеческой натуры.

— Хотспер не всегда такой непослушный, — виновато проговорила она, с трудом затаскивая собаку в палисадник. — Просто он обожает прогулки.

Карл затворил калитку, перекрыв псу путь к бегству, и дружелюбно предложил:

— Если хочешь, мы можем вывести на прогулку в парк всех трех собак, Эллен. Но сначала нам нужно поговорить. Вопрос серьезный, и я не обижусь, если ты отвергнешь мое предложение…

Эллен отпустила Хотспера и, не без труда распрямившись, с тревогой посмотрела на Карла. Что же он намерен ей предложить? Почему опасается, что она сочтет его предложение неприемлемым? Неужели он собирается прервать их отношения? Она пошла в дом. Старый Макбет залаял, приветствуя хозяйку. Дремавший на диване Кориоланус поднял голову с подушки и благоразумно спрыгнул на пол, где тоже устроился довольно вальяжно.

— Я поставлю чайник, — сказала Эллен, когда Карл сел на то место, где раньше лежала собака. Он сделал вид, что не заметил, какие подушки теплые.

— Нет, Эллен! Чай пока заваривать не надо, сначала позволь мне кое-что тебе сказать.

Она присела на край кресла, положив на колени нервно сплетенные руки, и с опаской покосилась на него, словно девочка, приготовившаяся выслушать нравоучение.

— Не знаю, с чего начать, — робко проговорил Карл. — Дело в том, что теперь, когда Кейт и Леон поженились…

Эллен сжала пальцы так, что побелели костяшки. Карл намерен отдать свой дом молодоженам и покинуть Лондон! Уж не хочет ли он возвратиться на родину, в Германию? Ведь там навсегда покончили с Гитлером и нацизмом, и такая мысль вполне могла прийти ему в голову. Нет, она не станет плакать! Во всяком случае, сейчас, при нем. Она вволю наплачется позже, когда Карл уйдет. Но пока нужно взять себя в руки и мужественно выслушать, что он скажет. Эллен попыталась сосредоточиться.

— Я подумал, а не перебраться ли мне сюда?..

— Ко мне? — Эллен заморгала, не понимая. Неужели он собирается снять у нее комнату? Но что скажут соседи? Они могут неправильно истолковать такой поступок! По щекам и шее Эллен расползся стыдливый румянец.

Заметив это, Карл еще больше смутился и торопливо продолжил:

— Извини, мне не следовало этого говорить, Эллен. Я просто подумал, что в ближайшие годы в школе вряд ли возобновят преподавание немецкого языка. Поэтому мне будет трудно заработать деньги на покупку второго дома. Конечно, в первое время мы могли бы арендовать жилье, но, думаю, будет нелегко уговорить хозяйку впустить в дом твоих собак. Кроме того, вряд ли тебе захочется начинать супружескую жизнь в чужой квартире.

— Супружескую жизнь? — Кровь зашумела в ушах Эллен так, что она не слышала самое себя. — Я тебя правильно поняла?

Он внимательно посмотрел на ее лицо, на котором не было и следа косметики, и подумал, что Эллен, должно быть, не терпится пойти выгуливать собак.

— Разумеется, — мягко проговорил Карл. — Неужели ты могла предположить, что я перееду к тебе до того, как мы с тобой поженимся?

Она заплакала.

— Ну, конечно же, мы сможем жить у меня! Но я даже не осмеливалась думать об этом. Мне казалось, что ты хочешь уехать куда-то, я подумала, что… О Боже!