— Не за что, — по-немецки ответил Карл и встал, чтобы заварить свежего чаю.

Впервые Кристина не вздрогнула, услышав родную речь, и с готовностью перешла на немецкий, впервые почти за десять лет.

— Мама родилась первого мая 1900 года в Гейдельберге, — сказала она, доставая из сумочки перо и бумагу, — а бабушка — седьмого октября 1870 года в Бермондси.

Когда спустя час домой вернулись Кейт и Леон с детьми, они были немало удивлены, услышав доносящийся с кухни оживленный разговор по-немецки.

— При мне твой отец ни разу не сказал ни слова на родном языке, — отметил Леон, на плечах которого гордо восседал Лука, вцепившись в курчавые волосы отца.

— А меня дедушка часто называет по-немецки зайчиком, — пролепетал Мэтью, когда Кейт снимала с него курточку. — А Дейзи он называет сокровищем.

Девочка расплылась в улыбке и кивнула, глядя влюбленными глазами на Леона. Она, а не Мэтью, помнила этого улыбчивого человека, заменившего ей отца, с той поры, когда Лука еще не появился на свет. Леон приехал на площадь Магнолий в краткосрочный отпуск и привез ей в подарок апельсинов, что было неслыханной роскошью в те суровые времена. Семилетняя Дейзи уже понимала, что Кейт и Леон не настоящие ее родители, но от этого дорожила ими обоими еще больше.

— А мы пойдем купаться на следующей неделе, папа Леон? — спросил Мэтью, пытаясь привлечь к себе внимание Леона. — Ты научишь меня плавать по-собачьи и нырять?

— Отец, наверное, разговаривает с Кристиной, — предположила Кейт.

Леон опустил Луку на пол.

— Пожалуй, будет лучше, если ты сразу же отведешь детей наверх и начнешь укладывать их спать. Я принесу туда бутерброды и какао на подносе.

Леон недоуменно вскинул брови, но спорить не стал: он догадался, что Кейт не хочет прерывать доверительный разговор отца с ее подругой.

— Хорошо, — ответил он, теряясь в догадках, о чем могут секретничать эти абсолютно разные люди. — Вперед, сорванцы! Кто первый хочет послушать сказку?

— Я, я! — закричал, прыгая на месте, Мэтью.

— Но разве ты спишь в детской один? — укоризненно посмотрела на него Дейзи. — Нужно отвечать «мы», ведь Луке тоже будет интересно. У вас с ним равные права, не забывай об этом! — Она взяла мальчика за руку и потащила за собой вверх по ступенькам лестницы.

Если бы следом не поднимался Леон, Мэтью показал бы ей язык, но теперь он великодушно ответил:

— Я понимаю, просто не совсем удачно выразился.

Кейт, слышавшая этот разговор, улыбнулась и направилась на кухню. Войдя, она молча поставила сумку с мокрыми полотенцами и купальными костюмами на пол возле медного бака и, обернувшись, невозмутимо произнесла:

— Мы чудесно провели время! Я и не знала, что Роза так хорошо плавает. Не хуже, чем наша Дейзи.

— Это Керри научила ее плавать, как угорь, — сказала Кристина, вставая из-за стола. — А Дэнни плавает, как топор. Надеюсь, Леон его научит?

— Как? — удивилась Кейт. — Разве он не умеет плавать? А я этого даже не поняла, он все время плескался на мелководье вместе с Мэтью и Лукой.

Кристина натянуто улыбнулась: Дэнни был ловкий притворщик и умел скрывать свои недостатки.

— Не говори ему, что я раскрыла его тайну! — попросила она, перекидывая через плечо ремешок сумочки. — Ты знаешь Дэнни, он может обидеться.

— И напрасно, — ответила Кейт, наливая молоко в кастрюлю, чтобы вскипятить его и приготовить какао для детей. — Леон с удовольствием научил бы его плавать. Они могли бы ходить на реку или на пруд одни, без других детей. А Дэнни тоже научил бы Леона чему-нибудь полезному.

Кристине было приятно иметь таких интеллигентных и отзывчивых друзей, как Кейт и ее отец. Какой удачный выход она сразу же предложила для Дэнни из стеснительной для него ситуации! И с каким тактом выслушал ее Карл Фойт. После разговора с ним у Кристины сразу полегчало на сердце. Она больше не чувствовала себя одинокой и беспомощной, в ее душе затеплилась надежда. Карл понял ее печаль, не стал отговаривать от намерения разыскать близких ей людей и выразил готовность принять живое участие в ее поисках. Теперь у нее появился человек, с которым она могла откровенно поделиться своими тревогами. Собеседник, на собственном горьком опыте познавший все тяготы жизни в чужой стране.

— Ну, мне пора идти, — сказала она. — Я никого не предупредила, что отлучусь, так что если дома меня хватились, то могут и переполошиться.

Кейт убавила пламя под кастрюлькой с молоком и сказала:

— Я провожу тебя до дверей.

Со второго этажа послышались звуки детской возни и топот ног. Детвора расшалилась, скорее всего в их комнате завязался бой подушками. Леон был не в силах уследить сразу за всеми детьми.

В коридоре Кристина остановилась и сказала:

— Твой отец обещал мне помочь. Он сказал, что обратится в Красный Крест.