— Ничего удивительного, — прошептала в ответ Холли. — Если бы ты знал, что у меня сейчас на уме, ты бы тоже вспыхнул.

— А что ты думаешь насчет… этого? — И Питер прижался к пылающему соску губами, рисуя на ее груди сложный рисунок медленными, ласкающими движениями языка. — Помню, как тебе нравилось, когда я так делал, — еле слышно шепнул он, не отрываясь от нежной кожи девушки. — Как ты просила, чтобы я повторял это снова и снова… Помню, как довел тебя до экстаза, всего лишь зажав свою ногу между твоих бедер и лаская твои соски.

А Холли вспомнила, как он умел находить нужные слова — не хуже, чем нужные ласки. Ноги ее стали ватными, казалось, она вот-вот растает. Между тем Питер ловко освободил ее от остатков одежды. Холли смутилась, когда он снял ее простые белые трусики, но тот, глядя на них, лишь улыбнулся.

— Просто и естественно, — заметил он. — Знаешь, как эротично они выглядят по контрасту с той полоской черного кружева, которая была на тебе в ту ночь? — И он мягко провел по кустику светлых завитков, которые скрывались под трусиками.

Гул двигателя под ногами, казалось, отдавался эхом в сердце Холли. Питер сбросил с себя остатки одежды почти с мальчишеской готовностью. Но когда он попытался слишком страстно заключить Холли в свои объятия, в этом уже не было ничего мальчишеского.

В углу кабины находилась большая кровать. Гладкое синее атласное белье поблескивало в свете лампочек, встроенных в книжные полки, которые висели над кроватью. Однако когда Питер вновь попытался притянуть Холли к себе, она воспротивилась.

Опустившись коленями на толстый пушистый ковер, она провела руками по его сильным бедрам, скользнув большими пальцами вдоль чувствительных точек по обе стороны его чресел.

Питер наклонился и замер, стиснув руками ее плечи.

— Холли…

Она бесстрашно подняла на него глаза.

— Я хочу любить тебя. — Она видела, как ее возлюбленный буквально пожирал глазами ее обнаженное тело, застывшее в позе покорности, и поспешно продолжила: — Я хочу любить тебя также, как ты любил меня в ту ночь…

Ноздри Питера раздулись. Холли взяла в рот его мужское естество и медленно повела его к вершинам экстаза. Он выгнул шею, на которой веревками вздулись вены, стиснул зубы, борясь с наступающим взрывом, пытаясь оттянуть момент высшего наслаждения. Потом запустил пальцы в ее волосы, как бы направляя каждое движение ее нежных губ, а когда оттягивать мгновение блаженства стало совсем невыносимо, он отпустил ее и, издав низкий гортанный стон, полностью отдался во власть наслаждения.

Только теперь Холли позволила себе лечь рядом с ним на смятое покрывало.

— Ты необыкновенно щедрая возлюбленная — прошептал Питер, приподнимаясь на локте , чтобы посмотреть, какова была реакция Холли на ее собственную дерзость. — Кстати, должен с сожалением констатировать, что ты, возможно, похоронила свой шанс на то, чтобы с тобой как следует занялись любовью.

Холли невольно захихикала, радуясь тому, что он оценил ее усилия.

— Сомневаюсь, учитывая то, что я о тебе знаю… — И тихо ахнула, ибо пальцы Питера в эту минуту легко прошлись по низу ее живота.

— Твой муж не удовлетворял тебя в постели, правда? — Он провел ладонью вдоль ее живота к груди и прильнул губами к влажному соску.

По телу Холли пробежала дрожь.

— Я думала, что удовлетворял, — еле слышно прошептала она. — До того как узнала тебя… тогда и поняла, что к чему. С ним я никогда… никогда не испытывала того же, что с тобой…

Глаза Питера затуманились почти серебристым светом. Он ласково провел рукой по ее волосам.

— У тебя никогда не было оргазма, да?Холли вспыхнула. В голосе Питера звучало скрытое удовлетворение и даже нотки гордости.

— Ты была такой восхитительно пылкой в ту ночь, по-моему, ты даже не сразу осознала, что с тобой творится. Зато потом ты была просто ненасытна и так жаждала новых экспериментов, что я не мог тебе отказать.

Он легко коснулся губами ее рта, дразняще скользнул языком вдоль щеки, а потом стал покрывать поцелуями ее тело и ласкал ее до тех пор, пока Холли не прижалась к нему, двигаясь с ним в едином ритме. Наконец Питер глухо застонал и, перекатившись на живот, лег поверх Холли.

— Ты моя кудесница, — хрипло прошептал он, раздвигая коленом бедра девушки.