Убедившись, что все на месте, Чолон воздел руки и закричал что-то на незнакомом мягком и тягучем языке. Он плел узор из непонятных фраз в начавшем уплотняться воздухе. Сумерки неожиданно накрыли их. Небо стало вращаться все быстрее, преобразуясь в смазанный темный купол, скрывший и начавшуюся битву, и сам окружающий мир. Лишь незыблемые громады камней вопреки всем законам физики и разума остались на месте, расцветая огнями святого Эльба. Но в следующий миг и камни смазались, слились в хоровод ярких линий.

Кружение остановилось так резко, что Алексей едва не упал. Зрение вернулось не сразу, словно после сна, когда не удается быстро сфокусироваться на окружающем мире. Наконец Алексей рассмотрел пики строевого леса внизу, чистое синее небо над головой и огромную монолитную плиту под ногами, испещренную вырезанными рунами.

— Рудники преисподней! — рявкнул Оторок. — Куда занесло нас на этот раз?

— Надеюсь, что к друзьям, — ответил Чолон, не спеша разъяснять большего. — Если ему нужно вернуть единство с Сутью, то это место подойдет как нельзя лучше. Это мир таров.

— Святыни оборотней!

— Рудники преисподней!

— Но ведь таров нет больше! — подала голос молчавшая уже давно колдунья.

— Таров нет, возможно, — Чолон усмехнулся, — но этого наверняка никто не знает. Разве можно уничтожить Суть живущего? А если таров разметали по бескрайности миров, даже лишив единства с Сутью, то они все одно когда-то вернутся в свой дом.

— Я прошу прощения, — нахмурился Алексей, вновь чувствуя себя не знающим языка иностранцем в чужой стране. — Может, мне кто-нибудь пояснит, кто такие тары?

— Тары — исчезнувший народ магов и волшебников, почти равные богам, но отрицающие гордыню и жажду власти, — ответила Эльви. — Они сами создали этот мир и жили здесь в одиночестве. Они никого не пускали в свой мир, хоть сами и путешествовали везде и всюду, стремясь познать весь мир.

— Никого не пускали? — переспросил Алексей, оглядываясь по сторонам.

— Здесь больше нет таров, — ответила колдунья. — Иначе мы не смогли бы попасть сюда так просто.

— Что нам тогда тут делать, если самих магов нет дома?

— Мир их живет даже без хозяев. В этом мире плещется океан энергии. В этом мире россыпи тотемов и талисманов Силы. Повсюду здесь спрятаны порталы, которыми тары пользовались для познания мира. Нам бесконечно далеко до них, но их энергия поможет нам объединить тебя с твоей Сутью. Возможно, поможет. Выбор Чолона очень хорош.

— Возможно, поможет? — переспросил Алексей.

— Никто из нас не знает этого наверняка.

— Нам пора идти, — напомнил лесной воин. — Я почти не знаю этого мира. Но неподалеку есть кое-кто, неплохо тут ориентирующийся.

Не задерживаясь более, путники устремились за Чолоном, который бодро шагал по каменистой тропе, ведущей с гигантской плиты вниз, к подножиям стройных высоких деревьев. Шли молча, растянувшись в цепь и рассматривая таинственный мир таров. Чолон уверенно вел отряд знакомой тропой, словно отлично знал дорогу.

— Послушай, Эльви, а если хозяевам этого мира не понравится, что мы влезли в их дом без разрешения? Раз уж вы все не верите, что с тарами можно было что-то сделать. И кто мог загнать их в неведомое далеко, если они почти равны богам? — не унимался Алексей, озираясь. — Кто мог так поступить с целым народом?

— Ты, возлюбленный господин, — мрачно улыбнулась в ответ девушка. — Ты один из тех, кто вполне мог это сделать. Тем более что народ этот совсем не так многочислен, как ты себе представил. Тары — вымирающий народ, хоть это и не умаляет его могущества.

— Отличная новость, — ужаснулся Алексей. — Я, возможно, тот враг, которого ненавидит каждая травинка в этом мире. И вы, едва сумев отбиться от тупых летающих скатов, ведете меня, словно быка, на убой. Это что, шутка?

— Нет, не шутка, мой возлюбленный господин, — покачала головой колдунья. — Но ненависти нет в этом мире. И даже если ты был причастен к их изгнанию, не твоя воля на то была. Можно ли таить обиду на боевой топор за решения его хозяина?

— И в чьих руках я был боевым топором?

— Нет, господин, я не сказала, что ты был, — пошла на попятную Эльви. — Ты вполне мог быть одним из тех, кто исполнял эту волю.

— Волю или приговор? — не отставал Алексей.

— Есть законы, и есть наказание за их несоблюдение, мой возлюбленный господин, — начала объяснять девушка. — Тот, кто нарушает эти заповеди, знает, что его ждет.

— И все равно заповеди нарушают, — прервал ее Алексей. — Значит, надеются избежать наказания. А если надеются, значит, есть возможность избежать.