Даже пытку быть рядом и не иметь возможности прикоснуться друг к другу из-за присутствия посторонних они сумели превратить в наслаждение. Мэри Эллен обнаружила, как восхитительно возбуждает ее один лишь обмен взглядами с Клеем, когда он сидит в гостиной или за обеденным столом, беседуя с ее родителями. Клей неизменно вежливо отвечал на вопросы Джона Томаса об успехах в школе или о работе на хлопковой мануфактуре. Когда Джон Томас упомянул о возможном поступлении Клея в академию в Аннаполисе, молодой человек ответил, что со смертью деда такая возможность свелась для него практически к нулю. Во время этих бесед Клей намеренно не замечал Мэри Эллен.

Зато исполненными негой летними вечерами Мэри Эллен с удовольствием наблюдала за тем, как смуглые гибкие пальцы Клея сжимали хрустальный стакан с зеленым чаем со льдом. Она чувствовала, как по телу ее пробегают мурашки возбуждения, и знала, что эти красивые руки очень скоро, еще до наступления ночи, станут ласкать ее.

Мысли Клея были еще более опасными и нескромными, чем у Мэри, именно поэтому он старался смотреть на нее как можно реже. Временами одного взгляда на нее, сидящую напротив него за столом или на полосатом бело-бежевом диване в гостиной, хватало, чтобы разбудить в нем самые смелые эротические фантазии. Он ни на миг не мог забыть о том, как она выглядит, как она пахнет и какова она на ощупь под скромными летними платьями. Он едва мог дождаться момента, когда ему удастся вновь раздеть ее. Ему казалось, что он взорвется, если не займется с ней любовью прямо здесь и сейчас.

Сексуальное напряжение между ними было слишком интенсивным, и, чтобы не будить подозрений, они соблюдали крайнюю осторожность.

Оба были слишком молоды для брака, и Клей не смог бы обеспечить жену. Он предупреждал Мэри о том, что им придется подождать, если они надеются получить от Джона Томаса благословение на брак, и она соглашалась с ним, что лишь возраст мешает им вступить в брак немедленно; в том, что родители благословят союз с Клеем, она не сомневалась. Зато он не был так уж в этом уверен. Скорее всего аристократы Преблы все же предпочтут для своей дочери более достойную пару. Клею оставалось лишь надеяться: возможно, ему удастся хотя бы со временем доказать, что он достоин Мэри.

А пока юным влюбленным приходилось хранить свои отношения в тайне, как и решение однажды пожениться. Если бы кто-нибудь догадался, как далеко у них все зашло, их бы тут же разлучили, в этом ни один из них не сомневался.

Но несмотря на все трудности, все же иногда им удавалось урывать мгновения счастья в объятиях друг друга. Увы, лето, выдавшееся прямо-таки великолепным в тот год, слишком быстро катилось к осени. Юные любовники понимали, что промозглой зимой им куда труднее будет находить время и возможности для тайных свиданий.

– Но, папа, я не хочу переходить в Академию Святой Агнессы! – с надрывом воскликнула Мэри Эллен.

Дело происходило знойным днем в конце августа, Мэри Эллен стояла посреди кабинета отца и все время хмурилась.

– Ты поймешь, что была не права, как только окажешься там, дорогая. – Джон Томас Пребл сидел за массивным столом из красного дерева, откинувшись на спинку кожаного кресла, сцепив руки за головой.

– Нет. – Мэри была непреклонна. – Я хочу остаться здесь, где учатся все мои друзья. К тому же...

– К тому же у тебя появятся новые друзья, – перебил ее Джон Томас.

– Мне не нужны новые друзья. Мне нравятся те, что у меня есть.

– Погоди, Мэри Эллен. – Джулия поднялась с кожаной кушетки и, подойдя к дочери, обняла ее за талию: – Я-то думала, ты обрадуешься...

– С чего бы? Назовите мне хотя бы одну причину для радости.

– Как с чего? Девочки из самых привилегированных семейств Теннесси учатся в этой академии. Мы с твоим отцом желаем для тебя только лучшего.

Мэри Эллен тяжело вздохнула:

– Я знаю, мама. Но почему я должна радоваться возможности посещать какую-то душную старую школу с кучкой задавак?

– О нет, все не так плохо, – успокоила ее мать. – Ты растешь, Мэри Эллен, тебе уже шестнадцать. Пришло время научиться тому, чему в обычной школе тебя не научат. Академия Святой Агнессы выпускает широко образованных и хорошо воспитанных девушек.

– Да мне-то что с того! – Мэри Эллен предприняла последнюю попытку: – Папа, пожалуйста...

– Этот вопрос больше не обсуждается, – строго сказал Джон Томас и, разомкнув руки, положил ладони на стол. – В середине сентября ты отправишься на учебу в академию. – Он указал на дверь: – А пока можешь быть свободна и больше не расстраивай нас отказом, дитя мое. – Он порылся в кармане жилета и достал часы: – Уже вечер, а у меня еще полно дел. Не забывай, ровно в восемь мы должны быть на ужине у Симпсонов.

– В начале недели, папа, ты сказал, что мне не обязательно ехать к Симпсонам!

– Разве? – Джон перевел взгляд на жену.

Джулия кивнула:

– Ты правда так сказал.

– Ну, значит, тебе не обязательно ехать.

– Спасибо, папа. – Мэри Эллен расстроенно поплелась к двери, но Джон Томас внезапно остановил ее:

– Подожди минуточку. Кажется, Клей собирался прийти сегодня вечером?

Мэри Эллен обернулась и кивнула:

– Он сказал, что придет.

Джон Томас хотел было что-то возразить, но осекся и неловко улыбнулся: