– Спасибо, Тайтус. – Клей не заставил себя долго упрашивать и прошмыгнул внутрь. – Мое почтение мистеру и миссис Пребл. Мэри еще не спит? – Он с надеждой посмотрел вверх, на лестницу и, сняв пальто, передал его дворецкому.

– Мисс Мэри Эллен не спит, и, более того, ее нет дома.

– Нет? Но уже поздно. Где же она?

– Поехала с родителями на рождественский бал.

– Вот как. – Клей развел руками от огорчения. – И где же этот бал?

– Да разве за ними уследишь? – Тайтус неловко улыбнулся. – У них тут в каждом доме балы устраивают. Мистер и миссис Пребл столько приглашений получают, что я со счета сбился.

– Могу представить.

– Почему бы тебе не заглянуть на кухню? Мэтти сварит тебе горячий шоколад.

– Спасибо, Тайтус, но я лучше пойду домой. – Клей вздохнул. – Мне завтра на работу, а шесть утра уже не за горами.

– Это верно, – кивнул дворецкий. – Когда на дворе темно и холодно, лучше уж сидеть дома.

Надев пальто, Клей подошел к двери.

– Скажи Мэри, что я заходил, ладно?

– Конечно, скажу. Только она наверняка расстроится.

Тайтус прав, решил Клей, Мэри действительно может расстроиться, если узнает, что он заходил и не застал ее.

– Ладно, не стоит ей говорить. И ее родителям не говори, что я приходил.

– Хорошо, мистер Клей. Я никому не скажу. – Старик провожал взглядом незадачливого гостя, пока тот не скрылся в глухой ночи, а потом кряхтя закрыл дверь.

Роскошный дом, что когда-то стоял в конце аллеи, сгорел много лет назад, зимняя одежда устилала грубые доски пола кирпичной, увитой плющом сторожки.

Мэри Эллен обнаружила эту сторожку, когда помогала искать блудного пса одного из слуг. Собаку так и не нашли, зато сторожка оказалась весьма ценной находкой для нее и для Клея.

Впервые с наступления рождественских каникул они были вместе. Клей по случаю нанял коляску, сказав, что хочет покататься с Мэри Эллен по окрестностям, и эта коляска доставила их прямехонько сюда.

Первым делом Клей, используя бумагу и щепки, которые по счастливой случайности оказались в сторожке, разжег камин. Затем они зажгли с полдюжины свечей, которые предусмотрительно захватили с собой, и, расставив свечи на полу, вступили в этот огненный круг, сняли с себя зимние одежды и расстелили их на полу.

Посмотрев друг на друга, они радостно засмеялись, затем упали на колени и стали целоваться.

За какие-то минуты они скинули с себя все, что на них было, и, согретые страстью, любили друг друга в огненном кругу на полу, а потом молча лежали рядом, ожидая, пока уляжется сердцебиение.

– М-м, – довольно промычала Мэри и плотнее придвинулась к Клею.

Ей особенно нравилось смотреть на его красивое лицо сразу после любовных утех: глаза его, густо опушенные длинными ресницами, всегда были закрыты, а сам он напоминал ангела.

Мэри Эллен мечтательно улыбнулась, но вдруг улыбка сползла с ее лица и она озадаченно нахмурилась. Глаза Клея были широко открыты, он смотрел в потолок. Во взгляде его не было ничего от былой безмятежности.

Приподнявшись на локте, Мэри Эллен убрала за ухо выбившуюся прядь.

– Что с тобой? Что-то не так?

Клей медленно повернул голову и скользнул взглядом по ее лицу. Сглотнув слюну, он сказал:

– Ты знаешь Брэнди? Брэнди Темплтон.

– Да, конечно. Ты и сам ее хорошо знаешь. Темплтоны живут неподалеку от Лонгвуда. А почему ты спросил? – Она не сводила с него встревоженного взгляда.

На его шее забилась тонкая жилка.

– Брэнди Темплтон с отцом заехали на хлопковую мануфактуру незадолго перед Рождеством, – Клей судорожно сглотнул слюну, потом закинул руки за голову, – и Брэнди сказала, что видела тебя на рождественском балу у Лоутонов. – Клей замолчал и пристально посмотрел на Мэри Эллен.

– Понимаю... – Она положила руку ему на грудь. – Я должна была сама тебе все рассказать, но...

– Брэнди сказала, что ты весь вечер протанцевала с Дэниелом Лоутоном.

Мэри стремительно перевернулась на живот и приподнялась на руках.

– Ложь! Я весь вечер только и делала, что от него бегала, и Брэнди отлично это знает.

– Хотелось бы верить...

– О Господи, это я во всем виновата! – воскликнула Мэри, и на глаза ее навернулись слезы. – Надо было раньше рассказать тебе об этом бале. Я не хотела идти, просила, чтобы меня оставили дома, но отец настоял.

– И ты ни разу не оставалась наедине с Дэниелом Лоутоном? – с надеждой в голосе спросил Клей. – Ты не позволила ему отвезти тебя домой с бала или...

– Господи, конечно, нет! Никогда! Ни за что! Единственное, в чем я перед тобой виновата, так это в том, что не сказала тебе сразу. Это моя ошибка. – Слезы ручьем полились у нее из глаз. – Большая ошибка. Я не хотела тебя расстраивать, вот и промолчала.