Элизабет потерла лоб.

– У вас есть что-нибудь, чтобы согреться? Сегодняшний вечер выдался довольно прохладным. Клянусь, я чувствую это всеми своими косточками.

Девушка улыбнулась, обнаружив отсутствие переднего зуба. Но это вовсе не лишало ее привлекательности – напротив, придавало ей что-то манящее и задорное.

– Ах, миледи, хороший глоток уисге-бита – и озноба как не бывало.

– Ууш-ке ва? – попыталась повторить Элизабет.

– Ага, это живая вода. Быстренько согреет вам кишки.

Вряд ли леди в гостиной ее матери пробовали что-нибудь подобное.

– Звучит превосходно, но…

– Эффи, сдается мне, что леди больше подойдет чай, – вмешался в разговор Маккиннон.

– Чай? А почему я не могу выпить этой уисге-бита?

Он взглянул на девушку.

– Это очень крепкое питье. Для мужчин.

Для мужчин? Элизабет повернулась к пышногрудой служанке.

– Мисс Эффи, а вы сами когда-нибудь пили эту уисге-бита?

– Ну ясное дело, миледи. Всю жисть пью. Папаша втирал ее мне в десны, когда у меня в младенстве зубки резались. А бабка – ей уже почти девяносто – клянется, что пользуется ею от кашля. «Ничего не найдешь лучше, – это она говорит, – чтобы прогнать какую ни на есть хворь».

Элизабет посмотрела на Дугласа, сидевшего напротив, словно говоря: «Вот что пьете вы, мужчины»…

Тот только пожал плечами.

– Просто этот напиток больше подходит шотландцу, чем саксу.

Этого оказалось довольно. Теперь ничто на свете не остановит ее, и она попробует это зелье.

– Если можно, Эффи, глоток этой уисге-бита. – Элизабет посмотрела на настырного Маккиннона и улыбнулась: – А вообще-то почему бы и не два глотка?

– Ах нет, Бесс, спасибо, – остановила ее Изабелла, – я бы предпочла чай.

Элизабет посмотрела на сестру.

– А я заказываю не для тебя, Белла.

– А-а. – Спустя мгновение, кивнув в знак того, что она все поняла, Изабелла добавила: – Ах…

Троица молча сидела за круглым столом, ожидая возвращения Эффи. Та принесла три деревянные миски с тушеной бараниной, чайник с чаем для Изабеллы и две крошечные рюмки, каких Элизабет никогда видеть не доводилось. Служанка откупорила бутылку и поставила ее на стол между Дугласом и Элизабет.

– Господи, да сюда и глоток не войдет, – сказала Элизабет, глядя, как Маккиннон аккуратно наливает себе и ей по наперстку коричневатой жидкости. Потом она взяла рюмку и сказала, понюхав: – Вы пока не ставьте бутылку на стол, Маккиннон. Сразу же нальете еще раз.

С этими словами она поднесла рюмку к губам и выпила все залпом.

Ей тут же подумалось, что она проглотила либо яд, достойный знаменитой отравительницы Лукреции Борджа, либо нечто такое, чем их домоправительница в Дрейтон-Холле, миссис Барнаби, пользуется для чистки самых грязных ночных горшков. На ее глазах выступили слезы, горло обожгло, а желудок, казалось, пронзили насквозь горящей стрелой. Бросив взгляд через стол на шотландца, Элизабет поняла, что он прекрасно представляет себе, что она чувствует. По его кривой улыбке и смеющимся синим глазам было ясно, что он просто наслаждается ее стараниями подавить непреодолимое желание раскашляться.

Где-то на задворках сознания тоненький голосок прошептал: «А ведь он предупреждал, что питье очень крепкое…»

Негодяй!

Элизабет заморгала слезящимися глазами, проглотила жгучий комок в горле и с трудом улыбнулась, изображая полное удовольствие.

Шотландец, черт бы его побрал, ухмыльнулся еще шире.

– Готовы глотнуть еще, миледи?

– Разумеется, сэр. – Элизабет не собиралась отступать перед этим самодовольным типом.

После второго наперстка никакой катастрофы не произошло. Элизабет просто-напросто вообще ничего не почувствовала и не ощутила никакого вкуса. Ее охватило приятное внутреннее тепло, словно внутри у нее горит огонь, как в камине, так что она даже развязала шейную косынку и небрежно бросила ее на стол. Щеки у нее пылали, и это было чудесно. А в голове было так легко, будто Элизабет парила где-то в заоблачных высях.

И только после третьего глотка все завертелось у нее перед глазами.

Элизабет съела несколько кусочков баранины и выпила еще пару глотков, как вдруг сквозь гул в ее уши проник сердитый шипящий голос Изабеллы, обычно такой нежный.

– Бесс, мне хотелось бы уйти… сейчас же.

– Будь моей гостьей, – хихикнула Элизабет. Она заморгала, удивляясь, когда это Изабелле удалось обзавестись двойником.

– А тебе не кажется, что тебе тоже лучше уйти, Элизабет? Подумай о лорде Пер… – Тут она осеклась и сказала: – Нам завтра предстоит долгий путь на север, и лучше бы пуститься в дорогу пораньше.

Вспомнив о цели их путешествия, Элизабет скривилась. Лорд Перфойл. Это имя подействовало на нее, как ушат ледяной воды.

– Ба! Тем больше оснований у меня вообще сегодня не ложиться спать. Неужели ты лишишь меня этого последнего глотка свободы, Белла? Ведь в конце-то концов это ты утаила от меня правду о нашем путешествии на север, раскрыв все, когда уже было слишком поздно…

Сестры обменялись понимающими взглядами, после чего Элизабет махнула рукой, словно отгоняя несуществующую муху.