— Мара только-только приехала из Ирландии вместе со своим мужем Адрианом и всеми четырьмя детьми, — сказала Кассия. — В сущности, вам, Джиллиан, оказана большая честь. Немногим до сих пор удавалось увидеть Мару не беременной.

Мара в шутку поморщилась:

— Какая ты гадкая, Кассия.

— Когда я познакомилась с ней, она ожидала своего младшего, но одним дело не ограничилось.

— Вы родили двойню? Мара кивнула.

— Сама удивлялась, глядя на свой огромный живот, но не понимала, в чем дело. Адриан уверял, что это у меня обман зрения, но я знала, что он говорит это только из вежливости. Около нашего имения в Ирландии есть поселок, где живет одна мудрая старуха по имени Сабд. Она сказала, что Господь одарит меня особенно большим счастьем. Ей приснилось во сне, что у меня родится двойня, но она умолчала тогда об этом, думая устроить мне приятный сюрприз. И Сюрприз воистину получился что надо!

В разговор вмешалась Кассия:

— Адриан — крупный мужчина, истинный Голиаф. Он солдат и жил по весьма строгому жизненному распорядку. По крайней мере, до тех пор, пока не познакомился с Марой. Так вот, схватки у нее начались в море. Они плыли на корабле в Дублин. Мало того: за бортом бушевал дикий шторм, и корабль так бросало из стороны в сторону, что нечего было и думать, чтобы причалить к берегу. Рожать пришлось прямо в море, и Адриан собственноручно принимал близнецов.

Мара улыбнулась:

— Моя служанка, Сайма, которая обычно помогает мне в таких делах, была свалена с ног приступом морской болезни. Головы поднять не могла, так ей было дурно. Поэтому нам с мужем пришлось обойтись своими силами. Получилось забавно, честное слово. Несмотря на всю свою силу и самообладание, Адриан прослезился, когда роды закончились.

— Как вы назвали младенцев? — спросила Джиллиан.

— У меня есть еще старший сын, Роберт, и старшая дочь, Дана, а эти мальчишки… Одного назвали в честь отца, а другого Морганом. Помимо того, что это фамильный титул нашего общего друга Данта, в переводе с галльского это еще означает «морской воин». Подходящее имечко, учитывая обстоятельства их рождения, не правда ли? — Мара еще раз улыбнулась и продолжала: — А с первым получилось еще смешнее. Я уже говорила, что мы назвали его Адрианом в честь мужа, но, едва он родился, наша дочь Дана прониклась к нему такой любовью, словно это она его мама, а не я. Она называет его Арин, ибо лучше выговорить пока не в состоянии. Вот мы и решили оставить это имя.

Джиллиан призналась:

— Мне очень хочется когда-нибудь с ними со всеми познакомиться.

— Не боитесь? Вы сами не знаете, о чем просите, — с улыбкой сказала Мара. — Кассия когда-то тоже выражала подобное желание, а теперь просто не знает, куда ей деваться от моих бесенят.

— О, не волнуйтесь насчет меня. У моего брата Марселласа уже четверо детей и пятый вот-вот родится.

Джиллиан отвела Кассию и Мару к скамьям, стоящим напротив ее кресла, в котором она читала книгу. В высокие раскрытые окна гостиной вливался солнечный свет вместе с душистым ароматом цветов, росших в саду. Эта комната напоминала Джиллиан солярий в Уайлдвуде, и она любила проводить здесь время за чтением или в размышлениях.

В дверях показался Ньюпорт с чайным подносом, который он поставил на столик, украшенный тонкой инкрустацией. Джиллиан разлила чай по чашкам, положила на краешек каждого блюдечка по пирожному, покрытому сахарной глазурью, и угостила Кассию и Мару.

Какое-то время они молчали, наконец, когда Ньюпорт вышел и прикрыл за собой дверь, Джиллиан проговорила:

— Как Феба?

Кассия отставила свой чай в сторону.

— Нормально, насколько мне известно, — сказала она и после паузы прибавила: — Правда, она ведет себя совсем как взрослый человек, так что очень быстро забываешь о том, что ей еще так мало лет. Она и пожить-то толком не успела, зато, сколько уже разочарований довелось ей испытать… Девочка очень по вам скучает.

— И я тоже. Я представляю себе, что у нее масса вопросов насчет моего столь внезапного исчезновения. Ведь мы даже не попрощались. Может быть, вы в следующий раз придете ко мне вместе с ней?

— Конечно! Я привела бы ее и сегодня, если бы была заранее уверена, что вы этого захотите. — Кассия внимательно посмотрела на девушку. — Вы-то как, Джиллиан?

— Если честно, то я себя чувствую чужой в этом доме, в котором, как все утверждают, я родилась и выросла. Нет, теперь у меня уже не осталось сомнений в том, что я действительно Джиллиан Форрестер. Платья из моего гардероба сшиты как раз на меня, а в холле наверху даже висит мой портрет. Все здесь любят рассказывать мне разные случаи из моей прошлой жизни, но я по-прежнему ничего не узнаю. От этого мне становится немного не по себе. Когда человек не узнает ничего и никого, его временами охватывают растерянность и страх.

— Но меня-то вы знаете. И Фебу, и… — Кассия сделала паузу и опять пристально посмотрела на девушку, как бы пытаясь решить, стоит ли продолжать перечисление. Все-таки сказала: — …и Данта.

— Мне казалось, что я знаю Данта… — Джиллиан отвернулась. — Но теперь я уже далеко не так в этом уверена.

Кассия поняла, что подтверждаются ее худшие подозрения. Родные Джиллиан, судя по всему, времени даром не теряли и много чего рассказали ей о прошлой жизни Данта. Причем так, как она им виделась.

— Вам много дурного рассказали о нем, не так ли? Джиллиан подняла на нее глаза:

— А вы будете говорить, что это все неправда?

— Я не буду ничего утверждать, ибо еще не знаю, что вам рассказали. Могу, впрочем, обещать одно: я буду предельно честной и, если хотите, со своей стороны расскажу о нем все, что знаю. Вы имеете право на то, чтобы знать правду, какой бы она ни оказалась: сладкой или горькой.

— Спасибо вам. — Джиллиан слабо улыбнулась и отставила от себя чай. — Мне говорили, что у Данта было много предосудительных связей с женщинами, с замужними женщинами. Включая даже мою невестку Клер.