– Очень романтично, – прокомментировал Эл у нее за спиной. – А знаешь, эти розы очень подходят к твоему платью.

Опустив глаза, Ли поняла, что он прав.

– Но как Питер мог узнать, что я надену?

– Влюбленный мужчина знает, – мудро заметил Эл.

Заглянув в его теплые понимающие глаза, Ли покраснела. Ей было неудобно обсуждать с ним личную жизнь. Ее концертная деятельность, ее отношения с Питером не касались его, он всего лишь ее работодатель. Но, вздохнув про себя, она подумала, что когда-нибудь привыкнет к этому. Теперь ее инкогнито раскрыто, и в этом городке она, несомненно, будет вызывать интерес везде, где бы ни появилась. Ли вернула к реальности группа веселых туристов, вошедших в ресторан.

– За работу, юная леди, – сказал Эл. – Я знаю, что ты сделаешь дальше. Ты попросишь прибавить жалованье, – добавил он, притворно хмурясь.

Она, улыбаясь, покачала головой:

– Нет, я вполне довольна оплатой.

Мгновение Эл колебался.

– Я надеюсь, мисс Картер, что однажды вы будете гордиться собой так же, как мы гордимся вами.

С этими словами Эл повернулся приветствовать посетителей. Ли достала ноты и села за инструмент. Она начала с «Прекрасного мечтателя», вдыхая во время игры аромат роз, подаренных Питером. Слова, сказанные Элом, вдруг расстроили ее, особенно когда тот сказал, что все гордятся ее достоинствами. Питер тоже отнесся к ее известности с большим почтением. Казалось, он не рассматривал это как угрозу их любви – в отличие от нее.

Она радовалась, что Питер узнал правду, но в глубине души чувствовала опасность. Ли признавала, что одной из главных причин ее загадки было тайное желание выяснить, как же люди отнесутся к обыкновенной горожанке Ли Картер, а не к Сьюзен Картер, всемирно известной пианистке. У нее теперь будет возможность выяснить эту разницу, по крайней мере здесь, в Натчезе. Ей придется узнать, изменит ли новость о разоблачении мнение жителей о ней. Однако гораздо важнее было мнение Питера Уэбстера о ней.

Она вспомнила чудесные часы, проведенные в его объятиях. Что ж, тут ей не в чем раскаиваться, не важно, что последует за этим. Она никогда не будет извлекать выгоду из их отношений. Думая об этом и отчаянно надеясь на лучшее, она вкладывала всю душу и сердце в игру для Питера, снова глубоко вдыхая аромат роз и насыщаясь этим ароматом блаженства.

Час спустя, уже играя меланхоличный финал «Последней розы лета», она все еще пребывала в задумчивости. Ее беспокоило нечто большее, чем Питер. Как только она сегодня начала играть, любопытные взгляды посетителей, косые кивки и намеренно приглушенные разговоры стали явным свидетельством того, что о ней заговорили в городе. Изменилось буквально все! О ней знал каждый, будто она написала у себя на лбу «виртуоз». Ресторан был переполнен, любопытные ждали свободных столов в фойе. Несколько человек из толпы зрителей даже подошли к ней, чтобы заказать какое-нибудь произведение или осторожно поинтересоваться деталями ее карьеры. Этому она совершенно не удивилась. Люди склонны почитать таланты других людей. По крайней мере она всегда так думала.

И вот какой-то высокий человек в отлично сидящем костюме направлялся к ней, обходя посетителей. У нее замерло дыхание – она никогда не видела Питера, одетого с такой элегантностью, отчего он выглядел еще серьезнее. У нее сильно забилось сердце, когда она жадными глазами впитывала его облик. Он был в темно-синем костюме и бледно-голубой шелковой рубашке. Главный акцент придавал трикотажный галстук с бледными полосками. Ему удалось даже привести в некоторый порядок густые кудрявые волосы.

Когда он приближался к ней, она совершенно забыла, что в помещении находится кто-то еще. Они смотрели друг на друга по-новому – как любовники, как мужчина и женщина, которые до мельчайших подробностей изучали друг друга долгими часами. Ли подумала, что у него поразительные глаза – глубоко посаженные, с такими темными и густыми ресницами, так знакомо, так испепеляюще исследуют ее… Она чувствовала, как краска заливает ее целиком, чувствовала покалывание во всем теле. Ее сердце выбивало пульсирующее в ней желание близости с ним.

Наконец он добрался до нее, улыбаясь ей преданной и восхищенной улыбкой, а выражение его горящих глаз заставило ее покраснеть еще сильнее.

– Здравствуй, дорогая, – прошептал он, наклоняясь, чтобы запечатлеть на ее губах быстрый теплый поцелуй. – Ты сегодня восхитительна.

– Спасибо за цветы, – прошептала она в ответ. – И… м-м-м… ты тоже неплохо выглядишь.

Он усмехнулся, выпрямился и запустил руку в карман.

– Сегодня особенный вечер.

– Особенный? Почему? – поинтересовалась она, лучезарно улыбаясь.

Ответ она получила немедленно. Он взял ее левую руку и надел на безымянный палец великолепное обручальное кольцо с ослепительным бриллиантом карата в полтора весом. – Я просто хотел, чтобы ты знала: у меня честные намерения, – озорно заявил он, наклоняясь и еще раз касаясь, губами ее губ.

Потрясенная Ли с трудом вздохнула.

– Питер, нет, я не могу…

Но ее протест потонул в оглушительных аплодисментах, наполнивших зал. Ли повернулась к зрителям и, к собственному ужасу, увидела, что на них с Питером смотрят абсолютно все в зале. О нет! Все присутствующие наблюдали за их любовной сценой, ничуть не смущаясь. Не одна она восприняла появление Питера Уэбстера как нечто завораживающее!

– Обсудим это позже! – свирепо прошептала она Питеру.

Она улыбнулась натянутой улыбкой восхищенной толпе, стараясь поторопить его. Не стоило возвращать кольцо сейчас – это превратилось бы в кромешный ад!

Питер отошел к ближайшему столику, который Эл всегда оставлял за ним. Ли торопливо схватила записку с заказом песни, лежавшую в бокале для бренди. Она тут же начала играть, но, к ее несчастью, это была песня «Позволь звать тебя любимой», первые аккорды которой вызвали одобрительные восклицания и аплодисменты толпы, а лицо Ли окрасили в цвет роз.