Он наклонился к ней.

– А то, что случилось между нами вчера, тоже было ненастоящим?

– Конечно, нет, – прошептала она. – И я не говорю, что раскаиваюсь в этом, нет. Но рано или поздно нам придется очнуться и столкнуться с реальностью.

Он нагнулся ближе, по его лицу было видно, что он задумался.

– Конечно, ты подразумеваешь под реальностью твою дальнейшую профессиональную деятельность? Ли, ты забываешь, что я тоже работаю. Однако я никогда не допущу, чтобы моя работа лишала меня права на личную жизнь.

– Это не одно и то же, – настаивала она. – Ты говоришь о работе, а не…

– О чем?

– Одержимости, – несчастно заключила она.

– Одержимости? – повторил он. – Наверное, тебе стоит это объяснить как-нибудь понятнее.

Она застонала, понимая, что рушатся все ее надежды.

– Я думала, ты все понял вчера. Ну хорошо, – сказала она, поправляя волосы. – Ты должен понять вот что: если я решу снова выступать, это занятие потребует полной отдачи. Сорок, пятьдесят концертов в год по всему миру.

Ты знаешь, что в мире очень мало концертирующих женщин-пианисток? Думаю, основная причина в том, что этот статус требует большого количества гастролей.

– Поездки являются обязательной частью многих профессий.

– Но это не просто поездки! Что бы ты стал делать, если бы мы были женаты, а мне в первую очередь было бы необходимо заниматься по десять часов в день для того, чтобы пополнить мой репертуар новыми произведениями к предстоящему выступлению?

– Я бы очень много мешал тебе.

Она с чувством всплеснула руками.

– Видишь, именно об этом я и говорю. У нас ничего не получится.

Его глаза вспыхнули в темноте.

– Ли, если ты захочешь, чтобы я был в твоей жизни, ты найдешь для меня место.

Его страстные слова заставили их обоих погрузиться в напряженное молчание, в то время как старый кабриолет скрипел, проезжая ряд богато украшенных старых домов викторианского стиля, испещренных серебряными тенями. Ли хотелось, чтобы все и было так легко, как думал Питер, хотелось, чтобы она могла просто «найти для него место» в своей жизни. Но Ли хорошо знала, что едва она вернется к концертной деятельности, ее бесконечное отсутствие утомит его и разрушит их любовь.

Он с горечью вздохнул:

– Послушай, Ли, я хочу, чтобы ты знала, я не собираюсь заставлять тебя решать. Ты сама должна принимать решения, касающиеся твоей будущей карьеры. Я бы не простил себе, если бы попытался как-то повлиять на эту часть твоей жизни. Что бы ты ни решила, это должен быть только твой выбор, а не мой. И все же я повторю… – Он прижал ее к себе. – Что бы ты ни решила, мы справимся, я никогда не перестану убеждать тебя в этом. Если мы сможем быть вместе каждый день, если мы сможем постоянно общаться, то на весь остальной мир это никак не повлияет, тебе не кажется?

Ли чувствовала, что слабеет, она изо всех сил хотела поверить ему. Он был серьезным, страстным и внушающим любовь.

– Я надеюсь, – ответила она.

– Хорошо.

Он чмокнул ее в щеку.

– Так когда ты собираешься выйти за меня замуж? – неожиданно игриво поинтересовался он.

– Питер Уэбстер! И это после стольких объяснений!

– Я обещал не торопить тебя, – ответил он, лаская губами ее шею. – Не волнуйся, у тебя будут два-три дня, чтобы все обдумать. Этого хватит, правда?

– Питер!

– То есть тебе нужно несколько недель? – Питер обнял ее тонкую талию.

– Питер, прекрати. Ты знаешь, мы не можем пожениться сейчас. У нас появится куча проблем, например…

– Например?

– Где мы будем жить? – раздраженно поинтересовалась она.

– Вот, похоже, отличный старый дом, – ответил он, когда они проезжали мимо здания в античном стиле на Хай-стрит.

Ли не смогла сдержаться. Она расхохоталась, и Питер наклонился и поцеловал ее.

– Ты хочешь пышную или скромную свадьбу? – спросил он.

Она замотала головой, чтобы успокоиться.

– Питер Уэбстер, если ты не прекратишь разговаривать на эту тему, я протащу твой нос сквозь это кольцо!

– Что ты сделаешь? – Он ошеломленно уставился на нее. – Женщинам полагается раболепствовать перед мужчинами. Ну что ж, так и поступим.

Ли не успела понять, что происходит, но Питер уже усадил ее к себе на колени и тут же принялся щекотать изо всех сил.

– Питер, прекрати!

Она визжала, хихикала, старалась высвободиться, но, услышав, как рассмеялся кучер и тихонько заржала лошадь, поняла, насколько нелепо она сейчас выглядит. У нее запылало лицо.