Ганс искренне презирал русских, в полном соответствии с партийными установками считая их недочеловеками, быдлом, чье предназначение может состоять лишь в том, чтобы быть бессловесным скотом на службе у истинных хозяев. Но в одном он был полностью с ними согласен. Они оказались совершенно правы, когда вырезали, расстреляли, уморили голодом и замучили в тюрьмах всю свою старую аристократию. Так же следовало поступить и фюреру, проявившему в этом деле непростительную мягкотелость. Ибо только они, новые люди фюрера, истинные арийцы, новая раса, чье предназначение — править этим миром, могут привести рейх к его подлинному величию!

Ну, ничего. Похоже, на этот раз судьба послала Либке возможность отомстить. Что-то было не так с этим Зееншанце. Уж слишком подозрительным выглядело его скорое возвращение после столь серьезного ранения. И вообще, с самим его отбытием в Берлин тоже все было очень странно. Почему самолет ждал его лишних два часа, где он шлялся все это время, если учитывать, что место ночлега он покинул около девяти утра. И куда делась та русская, которую он все время возил с собой. Он ее где-то спрятал? Скорее всего. Что ж, он, Ганс Либке, сумеет вывести на чистую воду предателя, не только способствовавшего побегу из плена вражеского военнослужащего, но еще и продолжавшего укрывать его. И, честное слово, сделает это с нескрываемым удовольствием!..

До Березы-Картузской Курт добрался на следующий день. От объятий дядюшки и еще более от волнения, вызванного разговором с этим Гансом Либке, разнылась рана. Пришлось заехать в госпиталь и запастись обезболивающим. Потом они еще задержались, потому что Вольфганг заливал бензин, так что ночь застала их в дороге, и пришлось останавливаться на ночлег в какой-то деревне.

Прибыв в Березу-Картузскую, Курт первым делом посетил коменданта. Тот как раз обедал. И был рад предложить офицеру, прибывшему со столь важным предписанием, разделить его немудреную трапезу, состоящую из наваристого овощного супа со смешным названием «борч», вареной картошки с домашним сливочным маслом, ничем не уступавшим прованскому, и сала. Ну и бутылочки домашнего шнапса местной выгонки. От шнапса Курт отказался, а остальное съел с удовольствием, потому что изрядно проголодался. Стремясь побыстрее добраться до места, он пренебрег завтраком.

— Какая помощь вам требуется, господин гауптман? — поинтересовался комендант, когда они покончили с обедом.

— Расскажите мне поподробнее о том случае нападения на транзитный лагерь.

— Ну-у-у, — комендант явно сильно занервничал, — я уже все доложил в рапорте.

— И все же, — настойчиво повторил Курт.

— Да там и рассказывать особенно нечего. Нападающие подобрались к лагерю, сняли часовых, вырезали охрану и освободили находившихся в лагере пленных.

— А как они смогли незаметно приблизиться к часовым? — поинтересовался Курт.

Комендант замялся.

— Мм… дело в том, что они… ну как бы это сказать… не совсем приблизились.

— То есть?

— Офицер, проводивший расследование, сообщил мне, что часовые были расстреляны из арбалетов.

Гауптман фон Зееншанце подался вперед.

— Из чего? Из арбалетов?!

— Ну… что-то вроде. Установить точно не представляется возможным. Какая-то самоделка…

— Оказавшаяся вполне эффективной, — пробормотал Курт. — Вы указали это в рапорте?

Комендант побагровел.

— Я-а-а… не счел это заслуживающим внимание.

Курт стиснул зубы. Вечно так! Очень важные сведения замалчиваются, чтобы не привлекать внимания и скрыть собственную глупость и некомпетентность.

— Кто проводил расследование?

— Лейтенант Икке.

— Вызовите его.

— Слушаюсь! — Комендант торопливо вскочил на ноги и, натянув фуражку, выскочил за дверь.

Лейтенант добавил немного.

— На основании чего вы сделали вывод, что нападавшие использовали арбалеты?

Икке раскрыл офицерский планшет, извлек оттуда странный предмет и протянул его Курту.

— Вот, герр гауптман, часовые были убиты именно этим. Я обратил внимание на странную форму ран, а потом обнаружил пару таких предметов в трупе, который лежал в стороне от всех.

— В стороне от всех?

— Да, герр гауптман. Похоже, он просто не вовремя вышел мм… — лейтенант запнулся.

— Помочиться, — закончил за него Курт.

— Так точно, герр гауптман. И его сняли из того же оружия. Стрелы полностью металлические и похожи на арбалетный болт. К тому же мне удалось идентифицировать предмет, из которого они изготовлены.

— И что же это?

— Шомпол от русской винтовки конструкции Мосина. Причем, взгляните, этот самодельный болт обернут тканью.

— Зачем?

— Мне кажется, для того чтобы, если он в случае промаха упадет на утоптанную землю или иную твердую поверхность, звук был более тихим.

Курт задумчиво повертел в руках самодельный болт. Если командир русских предусмотрел даже такие мелочи…

— А как погибли остальные?

— Они были зарезаны во сне, герр гауптман. Штыками от русских винтовок и ножами.