— Кто уничтожен? — не понял врач.

Курт удивленно уставился на него. Врач недоуменно пожал плечами.

— Мы не обнаружили ни единого трупа нападавших, а организовавший преследование старший лейтенант Шнитке потом сам лечился у меня, потому что получил пулю в мякоть левой руки. Так вот, насколько я знаю, результатом его действий стали еще шестеро убитых и полтора десятка раненых, но с нашей стороны. Русские поводили его за нос до темноты, а потом растворились в ночи.

Курт скрипнул зубами, чтобы не выругаться. Опять то же самое. Вранье, покрывающее собственную некомпетентность!

— Спасибо, вы мне очень помогли, — поблагодарил он врача, — но я все же хотел поговорить с выжившими.

— Да ради бога, — отозвался тот, — они все в шестой палате. Пойдемте, я вас провожу…

На русские склады Курт добрался после обеда. Разговоры с ранеными в общую картину добавили немного. Единственное, что отметили практически все: эти русские, в отличие от тех, с кем они до сих пор сталкивались, на сей раз действовали очень четко и организованно. Основной ударной силой у них были гранатометчики. Так вот те, совершенно не отвлекаясь, вышли на позицию и начали садить гранатами. Как образно выразился один из выздоравливающих, бывший студент исторического факультета берлинского университета, «балеарские пращники». Этим и были вызваны столь тяжелые потери. Причем все произошло за считаные минуты, а затем русские просто исчезли. Никто из выживших не смог сказать, что он успел сделать хотя бы по одному выстрелу в их сторону. Впрочем, наверное, это их и спасло. Всех, кто высунулся, русские пристрелили.

Склады Курт застал в куда более укрепленном состоянии, чем, по-видимому, они были до визита русских. Перед воротами со смещением вкопаны два ежа, чтобы их невозможно было выбить с разгона, а чуть дальше за воротами оборудована баррикада из мешков песком, с пулеметной позицией.

Едва фон Зееншанце вылез из кубельвагена, к нему подскочил лейтенант.

— Герр гауптман, на вверенном мне объек…

— Не надо, — оборвал его Курт. Перед тем как отправиться на склады, он попросил коменданта Бронна Гура связаться с их охраной по телефону и сообщить о своем прибытии. Чтобы не тратить лишнее время на предъявление своих полномочий, а потом на уточнение их по телефону, что он именно тот, за кого себя выдает, и так далее.

— Слушаю вас, господин гауптман.

— Вы проводили ревизию того, что пропало на складах?

— Никак нет. — Лейтенант замялся. — Да и установить, что пропало, затруднительно. Поскольку неизвестно, сколько и чего было до пропажи. Трофейщики до нас никак не доберутся. Слишком много работы. Но мы установили, что были вскрыты склады номер два, три, семь, девять и десять.

— Что там хранилось?

— Оружие, боеприпасы, обмундирование, продовольствие… много чего, герр гауптман.

— Хотя бы приблизительный объем похищенного назвать можете?

Лейтенант виновато помотал головой.

— Мы были переведены на склад только после того, как все уже произошло, так что… Но я думаю, не слишком много. Нападение явно было произведено весьма ограниченными силами, так что вряд ли они могли унести так уж много.

— Я хочу осмотреть помещения.

Однако осмотр ничего нового не принес. Некоторые линии хранения оказались короче соседних, некоторые стеллажи зияли пустотами. Но кто и когда извлек из них ящики и тюки, установить не представлялось возможным. С тем же успехом это мог сделать и неуловимый командир русских, и их штатные кладовщики еще до начала войны. А скорее всего и тот, и другие. Так что объем похищенного пока оставался для Курта загадкой. Поэтому он решил считать, что как минимум похищенного хватит на то, чтобы вооружить три сотни солдат — почти батальон. В конце концов, русский отбил из маршевой колонны, а затем вытащил из лагеря (а теперь фон Зееншанце не сомневался в том, что все это сделал именно он) именно такое количество людей, и ему нужно было их чем-то вооружить. Ибо до сих пор этот красный командир демонстрировал просто потрясающие способности в организации и планировании, так что не было никаких оснований отказывать ему в этом и теперь. Хотя когда Курт высказал эту мысль, лейтенант категорично замотал головой.

— Никак невозможно, герр гауптман. Да если бы они вынесли оружия и снаряжения на такую прорву людей, по их следам танковая колонна прошла бы… А мы почти никаких следов не обнаружили.

— И тщательно искали?

Лейтенант стушевался.

— Не особенно… В конце концов, наша задача — охрана, а у остальных и без того было полно забот в связи с нападением на штаб.

На это Курт лишь задумчиво кивнул. Русский офицер вызывал у него все больше и больше уважения…

Вечером фон Зееншанце заказал разговор по защищенной линии. Когда его вызвали в небольшую комнатку и посадили перед аппаратом, он на несколько мгновений прикрыл глаза, а затем решительно выдохнул и взял трубку.

— Слушаю, — раздался в динамике слегка приглушенный голос дяди Гейнца.

— Дядя…

— А, Курт, мальчик мой, как твои дела?

— Очень хорошо, дядя, и… Вот это-то как раз более всего и заставляет меня беспокоиться.

— А в чем дело? — несколько недоуменно спросил дядя Гейнц.

— У меня есть все основания предполагать, что необходимо немедленно развернуть самые широкие поиски исчезнувших пленных.

— Пленных? Ты что-то накопал?

— Да, дядя.

Трубка помолчала.

— Но их же вроде ищут.

— Как мне удалось установить, не слишком старательно. Похоже, те, кому это поручено, надеются, что кадровые русские солдаты под командованием, как я теперь уверен, очень талантливого офицера отчего-то сами утопят себя в болоте, сняв эту заботу с доблестных немецких войск.

Трубка снова помолчала, а затем с сомнением произнесла:

— И все-таки я не понимаю твоего беспокойства. Они же практически безоружны. Мне докладывали, что те, кто напал на транзитный лагерь, просто перерезали охрану ножами. Я знал, что вспомогательные части не отличаются высокой боевой выучкой, но бездарно проспать…