— Кто она, сэр Сент-Обен? Не много найдется женщин у нас в стране, кто так хорошо владел бы пером.

Теперь в окно смотрел Филипп. Его охватило неприятное предчувствие. Казалось, раскрыв тайну происхождения Эльвины, он навлечет беду. Но по справедливости он обязан был это сделать. Необходимо было убедить Генриха, что Эльвина, а не леди Равенна настоящая мать его наследника. А там уж можно просить об остальном.

— Она дочь Ричарда Ферфакса, покойного графа Данстона, мой господин.

— У вас есть доказательства? — не веря своим ушам спросил Генрих.

Филипп снял с шеи цепь и подал ее королю.

— Эта вещь принадлежала отцу Эльвины. У меня остались кое-какие воспоминания о дворе вашей матери, где я встречал Эльвину. Отца ее я знал лично. Это кольцо и мои собственные воспоминания вполне убеждают меня в том, что она действительно дочь Ферфакса. Титул, вероятно, можно считать утраченным — дед ее погиб в то время, когда Ричард находился в крестовом походе, а земли Ферфаксов присвоил себе один из приспешников Стефана.

В словах Филиппа звучала горькая ирония. Женщина, на которой он был женат, не только не рожала его ребенка, но и носила присвоенный титул. Да и права на землю были у нее незаконные. Филипп знал, что Генрих был вправе распоряжаться такими землями по своему усмотрению. Догадывался он и о том, что такой самовольный захват собственности король сочтет вопиющим беззаконием. Что-то дрогнуло в монаршей душе.

Генрих с задумчивым видом вернул кольцо с фамильным гербом Филиппу.

— Если то, что вы говорите, правда, девушка — дочь моего верного поданного, порядочного и храброго человека. Она заслуживает лучшей участи, чем уготовила для нее судьба. Я поговорю с ней.

Филипп смотрел на Генриха с благодарностью.

— Вы сами увидите, что все правда, сэр. Манеры Эльвины и речь выдают ее благородное происхождение. — Филипп улыбнулся. — Она унаследовала и нрав отца. Викинг в платье. Не думайте, что сможете пополнить ею список ваших королевских побед. Она носит не только моего ребенка, но и кинжал за поясом, а в том, что она умеет им владеть, я убедился на собственной шкуре. К моему сожалению, — добавил Филипп, помолчав.

Генрих окинул Филиппа оценивающим взглядом.

— Двое бастардов от дочери графа. Я думал, вы более сдержанны в том, что касается женщин, Филипп.

Филипп пожал плечами:

— С другими — да. Но эта…

Пока Филипп беседовал с королем, Эльвину проводили на ту половину, где жили фрейлины королевы. Ей предоставили комнату, где она могла принять ванну и отдохнуть, и дали в распоряжение горничную. Усталая и ошеломленная, Эльвина позволила искупать себя в душистой воде. Затем на нее надели длинную шелковую рубашку.

Пока горничная расчесывала длинные, доходящие до колен серебристые волосы, дверь отворилась и на пороге появилась стройная высокая женщина. Тугой чепец почти полностью скрывал ее темные курчавые волосы, но необыкновенной красоты глаза притягивали взгляд.

Эльвина сразу поняла, что перед ней королева. Наряд соответствовал ее статусу. Горничная сделала глубокий реверанс. Эльвина встала. Длинные волосы рассыпались по белой рубашке. Она храбро посмотрела королеве в глаза и только потом присела в глубоком реверансе.

— Встаньте, дитя мое. Я пришла не затем, чтобы судить вас, — с улыбкой сказала королева.

Эльвина вообще-то считала, что цель визита королевы как раз и состоит в том, чтобы осудить ее, поэтому не спешила принимать на веру заверения Элеоноры. Она смотрела на королеву с опаской, но отважно. Эльвина многое знала об Элеоноре и считала, что не в ее положении читать кому-либо нотации на тему морали, но Элеонора обладала королевской властью и могла вершить суд над всеми по своему усмотрению.

Старше Генриха на несколько лет, Элеонора была моложе Филиппа, и ее красота пленила не одного могущественного правителя Европы. Выйдя замуж за короля Франции Людовика, она устала от жизни с чопорным и скучным мужем и решила вступить в союз с Генрихом, чей бунтарский дух был ей вполне сродни. Развестись с королем, чтобы выйти за герцога! Однако шаг был не так глуп, как могло показаться сначала, ибо сиятельная пара захватила большинство земель как Англии, так и Франции.

Хотя Эльвина не сомневалась в том, что у Элеоноры есть любовник, и не один, под долгим и пристальным взглядом королевы она покраснела от смущения.

Элеонора села и дала знак Эльвине тоже сесть.

— Я наслышана о необыкновенных мужских достоинствах сэра Филиппа, но, хотя знаю, что одно упоминание его имени заставляет многих моих дам изнемогать от желания, только леди Равенне удалось пробудить его интерес. Поскольку мне сообщили, что вы — любовница, а не жена Филиппа, может, расскажете, как вам удалось завоевать его? Кстати, это ребенка Филиппа вы носите?

Итак, все уже известно.

— Да, моя королева. Кажется, вы все про меня знаете.