— У вас найдется свободная минутка?

— К сожалению, нет. — Хотя ее голос звучал спокойно, Жанна с удивлением обнаружила, что едва сдерживает дрожь. Видимо, сказывается усталость, страх здесь ни причем.

Дуглас шагнул вперед, оказавшись совсем рядом. Со стороны они выглядели как добрые знакомые, которые случайно встретились и обсуждают повседневные дела — все, что угодно, лишь бы не молчать и не дать воли мучительным воспоминаниям.

В Париже, встречаясь с ней, Дуглас приподнимал ее подбородок и нежно целовал в губы, а Жанна, привстав на цыпочки, обвивала его шею руками в восторге, что видит его. Долгие минуты они просто стояли, глядя друг на друга, в тенистом великолепии сада, счастливые, что разлука наконец закончилась и они снова вместе.

Жанна решительно пресекла эти мысли. Одной рукой она теребила медальон на шее, за другую держался Дэвис.

— Я должна идти, — сказала она, надеясь, что ее голос звучит не так сдавленно, как ей кажется. — Нам нужно выполнить кое-какие поручения.

Дуглас непринужденно улыбнулся, но Жанна была не в силах выдавить улыбку. Они не виделись десять лет. Боже, прошла целая жизнь, а он ведет себя так, словно они едва знакомы!

Дуглас нагнулся к Дэвису.

— Сбегай к моему кучеру и попроси открыть секретную дверцу. Там найдутся для тебя леденцы, — сказал он, имея в виду белые карамельки, которые изготовлялись вручную из очищенной патоки, и указал на свою карету, стоявшую на углу.

Мальчик взглянул на Жанну, спрашивая разрешения.

Она кивнула и проводила его взглядом, когда он помчался к экипажу, борясь с желанием позвать его назад.

— Вы всегда держите конфеты в карете? — поинтересовалась она.

— Да, — сказал он. — Моя дочь их обожает. , Боль, пронзившая Жанну, была столь же неожиданной, как и его слова.

— У вас есть дочь?

Она так напряглась, что боялась сломаться от порыва ветра. Итак, Дуглас женился. Похоже, его жизнь продолжалась все эти годы. Жанна поблагодарила провидение за вспышку гнева, ибо это было лучше, чем предаваться жалости к себе.

— Да.

Жанна поправила корзинку, висевшую у нее на руке, и ослепительно улыбнулась.

— Спасибо за вашу доброту к Дэвису, — сказала она, — но мы должны закончить свои дела.

Она сделала шаг в сторону, но Дуглас коснулся ее руки.

Чуть ниже манжета и выше края перчатки, там, где виднелась полоска обнаженной кожи. Прикосновение так потрясло Жанну, что она остановилась, уставившись на его пальцы.

— Прошу вас, — сказала она, задохнувшись, — уберите руку.

«Пожалуйста, уходи. Садись в свою нарядную карету и возвращайся к своей жене. К своему ребенку. Оставь меня, прежде чем я позволю себе расплакаться в твоем присутствии. Или люби меня так, как любил когда-то».

Жанна подняла глаза.

— Прошу вас, — повторила она, поражаясь, что ее голос звучит бесстрастно.

— Извините. — Дуглас убрал руку. — Кажется, я был чересчур навязчив. Ведь я не Хартли, не так ли?

— Что вы имеете в виду?

Она потерла место, которого он только что касался.

Кожа все еще казалась теплой. Жест не ускользнул от Дугласа. Он иронически улыбнулся.

— Извините, — снова сказал он. — Я всего лишь Хотел предложить вам решение вашей проблемы.

— Какой проблемы, мистер Макрей? — спросила Жанна и тут же прокляла свое любопытство.

— Ваш работодатель строит относительно вас планы, не имеющие отношения к заботе о его детях.

— Что вы имеете в виду?

После минутного колебания Дуглас ответил:

— Если вы еще не стали его любовницей, мисс дю Маршан, то скоро станете.

— Откуда вы это знаете? — осведомилась она, пораженная не только тем, что Дуглас в курсе намерений Хартли, но и тем, что он счел нужным заговорить о них. Очевидно, нетерпеливый и дерзкий юноша, которого она знала, еще не совсем исчез.

— Из хвастливых откровений Хартли.

Шокированная, Жанна не сразу нашлась что сказать.

Впрочем, в монастыре ее излечили от этой привычки. Разговоры не просто ограничивались, они запрещались. Жанна научилась держать свои мысли при себе, но не утратила способности вести разговор.

Она взглянула на Дэвиса, который болтал с кучером, набив рот конфетами.

— Мне удалось бежать из Франции без чьей-либо помощи, мистер Макрей, — проговорила она наконец, стараясь не углубляться в воспоминания. — Я в состоянии дать отпор подобным предложениям.

— А если этого окажется недостаточно?

— Тогда придется смириться.

Лицо Дугласа вдруг словно закрылось, голубые глаза приняли непроницаемое выражение. Как ловко он научился скрывать свои мысли! Почти так же, как она.

— Вы согласитесь стать любовницей Хартли?

— Если придется. — Почему он не уходит? Жанну начала бить дрожь. Еще немного, и он наверняка это заметит.

— Я хочу предложить вам работу, — сказал Дуглас, удивив ее. — Правда, не столь заманчивую. Мне нужна гувернантка.