Над ними облака окрасились в багряные и фиолетовые тона. Когда они наконец погрузились в сон, ленивые и пресыщенные, как огромные коты в джунглях, его сильные пальцы все еще не отпускали шелковое облако ее волос.

Рай и ад, прошлое и настоящее, все это теперь не имело никакого значения. Все, что имело значение для редко улыбающегося и решительного англичанина, это приятная тяжесть тела Баррет на его руке и тонкие пальцы, прижатые к его груди. Он будет ненавидеть себя через час или два, он знал это. Но теперь он отдался мечтам и получил забвение. Сейчас пришло время доверия.

Пэйджен вздохнул. Пресыщенная и обессилевшая, Баррет что-то пробормотала. Они спали, прижавшись к теплому песку и друг к другу. Под потемневшим бирюзовым небом простирались зеленые девственные долины. Облака вспыхнули последними багряными и фиолетовыми лучами солнца, исчезавшего позади далеких вершин, где их ждали обширные просторы Виндхэвена.

Пэйджен беспокойно перевернулся. Он слабо улыбнулся и проснулся. Его первый взгляд коснулся лица Баррет, побледневшего и спокойного во сне. Ее волосы рассыпались, укрывая их обоих плотным золотым облаком, слабо пахнущим жасмином.

Пэйджен почувствовал, что его мужественность напряглась, призывая снова погрузиться в ее мягкий жар. Одно прикосновение, один поцелуй – и она снова оказалась бы под ним, задыхаясь и готовая принять его.

Одно только прикосновение – это все, что требуется. И тогда Пэйджен заставил себя успокоиться. Щеки и грудь Баррет покраснели и даже были немного поцарапаны от его невольного насилия, его бессмысленного вожделения. Это неприятно поразило Пэйджена.

«Все случилось не так, Angrezi. Я никогда не думал ни причинять тебе боль, ни предавать тебя».

Пэйджен медленно отвел длинную прядь волос с ее гладко-фарфоровой щеки и пропустил этот текучий шелк между пальцами. Огонь в паху разгорелся сильнее, превратился в боль, в раскаленное мучение.

Сейчас. Он должен сделать это сейчас, решил Пэйджен. Иначе он никогда не сможет решиться. Его лицо застыло от неимоверных усилий, когда он разжал объятия и поднялся.

«Лучше уж так, маленький сокол. Лучше один быстрый разящий удар, который раз и навсегда разобьет все твои надежды».

Да, он сможет сделать это хотя бы для нее по крайней мере. Он знал, что однажды она поблагодарит его за это.

Пронзительный окрик Нигала разбудил Баррет после показавшегося вечностью сна. Она беспокойно забормотала и раскинула руки. Влажный песок коснулся ее пальцев, каждое отглаженное водой зернышко ярко поблескивало в ее руках. Баррет медленно открыла глаза. Она нехотя возвращалась в реальный мир бледно-лиловых теней и дрожащих лепестков жасмина. Воздух был насыщен ароматами цветов и прозрачен от прохлады наступающей ночи. Далеко на западе, за темной стеной джунглей угадывалось заходящее солнце, оставившее после себя только отсвет багряных лучей.

Все еще вялая и сонная, Баррет потянулась, чувствуя странную, но приятную боль в мускулах, о существовании которых она никогда прежде даже не догадывалась. И когда она со вздохом села, ее глаза блеснули, как только Баррет вспомнила. Вспомнила о лихорадочно горящей коже и нетерпеливых пальцах. Вспомнила о нескрываемом желании и натиске страсти.

– Пэйджен!

Баррет вскочила на ноги, безуспешно вглядываясь в сумерки. Только когда ветер пролил ароматный белый дождь лепестков жасмина на ее голову, темная фигура появилась из подлеска на дальней стороне поляны. Последние лучи солнца светили ему в спину, так что Баррет не смогла увидеть ничего, кроме неясного пятна его лица и напряженной линии плеч. Ее сердце тревожно забилось.

– Пэйджен, я... я...

– Я вижу, ты проснулась. Прекрасно. Я не хотел тебя будить.

Пэйджен держался напряженно, его голос звучал спокойно. Но почему он одет и его винтовка висит на плече? Откуда этот холодный, равнодушный голос, который прогнал воздух из ее легких, радость из сердца и тепло из ее дрожащего тела? Скомканная одежда мелькнула в воздухе и упала к ее ногам.

– Оденься. Нигал может появиться здесь в любую секунду.

Баррет автоматически подняла одежду и уставилась на нее, не в силах вымолвить ни слова. Англичанин выругался и отвернулся, принявшись расхаживать по песчаному берегу, как голодный зверь.

– Одевайся, черт побери! Тебе нечего бояться, что я буду смотреть. Теперь это не имеет ни малейшего значения, – раздраженно добавил он вполголоса.

Тонкие пальцы Баррет развернули скомканную ткань. Она бессознательно отметила, что он починил ее бриджи и дал чистую рубашку, наверняка одну из его собственных. Ее сердце неровно забилось.

– Что... что ты собираешься делать?

– Я думал, что я выразился совершенно ясно, Angrezi. Я провожу тебя назад к лагерю. Прямо сейчас.

– Но...