Шрифт:
– Может быть, ты еще раз проверишь? А то там как-то подозрительно тихо.
Помедлив, Пэн все же опустился на колени и, раздвинув кустарник, вновь посмотрел и увидел свою жену… бледную, недвижно лежавшую на воде.
– Черт!
– Что случилось? – тревожно спросил Уимарк, но у Пэна не было времени объяснять – он уже бросился на помощь Эвелин.
Глава 7
Вода поначалу казалось прохладной, но Эвелин довольно быстро привыкла. Ей всегда нравилось плавать. В детстве они часто всей семьей отправлялись к реке на пикник, и Эвелин с нетерпением ждала каждой новой поездки… до тех пор, пока не появилась тетя Исидора со своими детьми. Их, конечно, теперь тоже приходилось брать с собой, и они портили Эвелин все удовольствие, обзывая ее неуклюжим китом, барахтающимся в воде. Шуточки произносились на безопасном расстоянии от взрослых так, чтобы никто не мог услышать и наказать кузенов. Эвелин же испытывала все меньше и меньше радости от воды, пока в конце концов совсем не отказалась плавать. Но по крайней мере она все еще помнила, как это делается.
И вот сейчас, поплавав немного и чувствуя себя совершенно счастливой, она улеглась на воду и расслабилась, так как знала, что муж никому не даст потревожить ее.
Не успела она даже подумать об этом, как вдруг кто-то схватил ее под руки и вытащил из воды. Она чуть не закричала, но, разглядев под мышками пару перевязанных рук, поняла, что это муж. Через долю секунды он подхватил ее, и она оказалась прижатой к его груди. Пытаясь понять, что происходит, она лишь слышала, как он, быстро вынося ее на руках из воды, неразборчиво кричит про каких-то чертей, про потопление…
Эвелин никак не могла разобрать, что он хотел сообщить ей. Утонул кто-то из его родителей? Или на них напали неизвестные черти, пока она с удовольствием отдыхала на воде?
С ужасом осознав, что с ее новыми любимыми родственниками могло произойти любое из этих несчастий, Эвелин тихо лежала на руках мужа, прижавшись к его груди. Он выскочил из воды и начал бешено продираться через деревья. Она чувствовала, как напряженно он держит ее – очевидно, им овладела сильнейшая паника. Зная, что Пэн Джервилл никогда не станет волноваться попусту, Эвелин была уверена, что произошло нечто совершенно ужасное.
Он даже не остановился, не дал ей забрать платье – еще одно свидетельство того, что ситуация куда более чем серьезная. Скорее всего они подверглись неожиданному нападению, ведь, если бы тонули его родители, вряд ли он бросился бы напролом через лес с толстой голой женой на руках.
Эвелин хотела спросить его, что же случилось, но Пэн молчал, с тех пор как вытащил ее из воды, и она решила, что, возможно, если это и вправду нападение, он не хочет, чтобы их обнаружили… Тогда ни в коем случае нельзя на ходу отвлекать его, пустыми разговорами. А посему Эвелин приказала себе лежать спокойно и не дергаться.
Только когда они добрались до лагеря, она с ужасом вспомнила про свою наготу. Замечая пораженные лица мужчин, видевших, как Пэн мчится с тяжелым грузом на руках, Эвелин поняла, что они ничего не знают о происходящем. Когда он наконец замедлил ход, она решила все-таки узнать, что же случилось, но не успела даже рта открыть. Пэн быстро поднял ее, и она плюхнулась животом поперек лошадиной спины, тяжело выдохнув. Через секунду ее муж сам вскочил на лошадь и, пришпоривая животное, одним коленом задел ягодицы Эвелин, вторым чуть не попал ей в лицо.
Лошадь понеслась галопом, и никакой надежды восстановить дыхание уже не было – Эвелин постоянно ударялась и подскакивала от сильной тряски. Тут что-то твердое прижало ее к спине лошади – это была рука Пэна, помогавшая ей удержаться, пока они не добрались до укрытия.
Вскоре Эвелин застонала, понимая, что муж возит ее кругами, а она лежит на лошади голым задом кверху, и все это видят. Что ж, подумала она, если их люди не успели перебить загадочных нападавших, то сейчас они сами скончаются, увидев ее.
Через несколько минут Пэн снова что-то заговорил. Хотя голова Эвелин находилась ближе к копытам лошади, нежели к его губам, некоторые слова можно было разобрать. Они звучали как нечто среднее между ругательством, мольбой и требованием. Упоминая какого-то Адама, Пэн в своем обращении к неизвестному лицу говорил, что тот не имеет права отобрать и Эвелин. Он начал угрожать ему страшными последствиями, и она уже подумала, что ее муж сходит с ума, как вдруг расслышала слово «Бог» и поняла, что Пэн общается не с кем иным, как с Создателем.
Тут мозаика начала медленно складываться. Она вспомнила, что возить кого-то кругами на лошади, положив человека поперек седла, – общепринятый метод приведения в чувство утопленника. Возможно, Эвелин что-то перепутала?.. Что, если Пэн, вытащив ее из воды, кричал не о своих родителях, а думал, что она…
Боже правый! Муж решил, что она тонет! И хотел спасти ей жизнь… О, как это мило! Тут мысль оборвалась – лошадь перепрыгнула через что-то, и Эвелин сильно ударилась животом об ее спину. Пэн, очевидно, услышал, как из ее легких вырвался целый поток воздуха. Он сильнее надавил ей на крестец, другой рукой похлопал по щеке и начал замедлять ход.