Эвелин трудилась не покладая рук до тех пор, пока свеча не начала стекать с деревянной подставки на сундуке. Морщась, она потерла уставшие глаза и посмотрела на свечу как раз в тот момент, когда та потухла. Однако в полной темноте Эвелин не осталась: из-под открытого полога палатки пробивался лунный свет.

Отложив незаконченные шоссы в сторону, она встала и тихо застонала, чувствуя, как все тело ноет от долгого сидения в одной позе. Потерев больную спину, Эвелин доковыляла до входа, выглянула наружу и в изумлении уставилась на светло-серое предрассветное небо. Она работала всю ночь…

Не успела она подумать об этом, как вдруг поняла, что ее муж так и не вернулся. Посмотрев в центр поляны, она окинула взглядом темные фигуры спящих мужчин и увидела, что он среди них. Вместо того чтобы лечь с ней в палатке, он спал на твердой земле.

В ее горле неожиданно образовался комок. Эвелин судорожно сглотнула и повернулась, смотря на постель. Она понимала, что если ляжет прямо сейчас, то тут же уснет, но, проснувшись, будет ужасно себя чувствовать. Все остальные скоро поднимутся, и получасовой сон определенно не имел никакого смысла.

Эвелин со вздохом подошла к сундуку, отставила потушенную свечу и вытащила коричневое платье и ленту для волос. Затем она тихонько вышла из палатки и, покинув лагерь, с легкостью отыскала тропу к реке. Пэн вчера так бешено несся по ней, что оставил довольно глубокий след.

Добравшись до берега, она огляделась по сторонам и глубоко вдохнула свежий воздух, наполненный утренними ароматами. Деревья только-только начали просыпаться, вокруг царила тишина и покой. С довольной улыбкой Эвелин разделась и пошла к реке.

Вода была холодная, поэтому она искупалась довольно быстро и еще живее вытерлась и надела чистое коричневое платье. Подняв с земли черное, Эвелин уже отправилась по дороге в лагерь, но остановилась, увидев на краю поляны перепелку.

Представив, как приятно муж удивится при виде завтрака из свежих яиц, приготовленных на углях от вчерашнего костра, Эвелин бросила черное платье и двинулась вслед за птицей, переваливавшейся по тропе. Далеко идти не пришлось – она почти сразу заметила гнездо. Лежавшие в нем крошечные яйца выглядели так соблазнительно, что Эвелин, причмокнув губами, прогнала птицу и встала на колени, чтобы подобраться ближе. Ее совершенно не волновало, что волосы путались в ветвях, а платье пачкалось. Позже она сможет постирать его. Сейчас надо было достать яйца. Для мужа. И точка.

Пэн перевернулся на спину, морщась от боли в каждом суставе. Ему никогда не нравилось спать на земле под открытым небом, но вчера этот выбор показался ему меньшим из двух зол. Он бросил сердитый взгляд на палатку, в которой изначально должен был провести ночь. До этого в течение всего вечера он тщетно выбрасывал из головы воспоминания о голой жене, прижимавшейся к нему. В результате мысль оказаться вместе в этой мягкой постели показалась ему очень привлекательной. Чересчур привлекательной! Пэн без труда представил ее теплое, мягкое обнаженное тело рядом со своим в темноте; ягодицы, прижимающиеся к его фаллосу; полная нежная грудь под лаской его рук… Одна лишь картина, заполонившая все воображение, возбудила его до крайности – а что бы он, интересно, делал там, лежа рядом с ней и понимая, что ни черта не может?! Пришлось держать дистанцию.

Отбросив овчинную шкуру, которой он укрывался ночью, Пэн почувствовал дрожь от прохладного утреннего воздуха, напомнившую ему о том, что он был по пояс раздет. Даже эта его туника, вся в дырках и провонявшая дымом, хоть как-то защищает тело. Взять бы ее… Но нет, он не станет рисковать и не пойдет в палатку, пока в голове еще сохранялось воспоминание об обнаженной Эвелин… Боже правый! Неужели он так чувствителен? Никогда бы не подумал. Обычно все происходило довольно просто – у него возникали обычные мужские потребности, и он их удовлетворял. Но чтобы углубиться в чувства… такое Пэн переживал впервые. Он решил не возвращаться за туникой до тех пор, пока не окунется в холодную воду. И пробудет там долго. Очень долго.

Пэн встал и поплелся к тропе, ведущей на реку. Да, освежающее купание – именно то, чего ему сейчас не хватало, думал он, потирая сонное лицо и пытаясь взбодриться. По утрам он бывал не в лучшей форме, и обычно, чтобы ожить, ему требовалась сильная встряска.

Широко зевая, прикрыв рот рукой, Пэн мысленно планировал день. Итак, перво-наперво нужно было справить нужду, искупаться, затем начать будить остальных и готовиться к отъезду. Он надеялся уже сегодня добраться до лорда Харгроува и поприветствовать его сына, своего нового оруженосца. Узнав, что предыдущий отстал где-то по дороге, лорд Харгроув предложил Пэну своего мальчика. Встретиться условились, как только Пэн вернется из военного похода.

Двигаясь по дороге, Пэн замедлил шаг, увидев кустик с ягодами земляники. Спелые, крупные, сочные, они выглядели так соблазнительно, что его рот моментально наполнился слюной от сладостного предвкушения. В основном Пэн питался мясом, хлебом и сыром, но сейчас он ведь напрочь отказывался от всякой помощи, а значит, уже давно не ел по-человечески. Ну ничего, это не так уж и плохо, тем более что ему и раньше приходилось голодать. За один день мир не перевернется. К счастью, он мог хотя бы пить самостоятельно, держа кубок двумя руками. Но голод все же давал о себе знать, накатывая с новой силой, и эти ягоды казались сейчас такими же аппетитными, как его любимое жаркое из баранины.