— Кощунство, — прошептала Элизабет.

— Кощунство, — откликнулась леди Шарлотта, печально качая закутанной в шаль головой. — Люди пустыни решили, что гробница фараона осквернена неверными, ненавистными иностранцами, не уважающими их мертвых. Ведь правитель-бог в течение многих веков лежал, погребенный под песком и камнем в том месте, которое мы зовем…

— Местом Истины, — закончила Элизабет фразу своей собеседницы.

Та нахмурилась:

— Вам об этом известно?

— Мне об этом известно.

— Так вы действительно одна из нас!

— Одна из вас?

Изуродованные старостью пальцы сомкнулись на ее запястье.

— Одна из тех, кто сердцем и душой понимает, чем Черная страна отличается от всех других уголков Земли!

— Да, кажется, я это понимаю, — прошептала Элизабет.

Обе молчали. Однако в следующую минуту послышались голоса остальных гостей, и леди Шарлотта предложила своей юной спутнице:

— Пойдемте, дорогая, позвольте мне показать вам мой сад посреди пустыни.

— Какая красота! — воскликнула Элизабет, когда они приблизились к массе желтых роз, которые водопадом ниспадали с невысокой каменной стены. Казалось, что, куда бы она ни устремила свой взгляд, ей встречалось новое чудо. — Желтую банкшийскую розу я узнала, а вот эта мне незнакома!

— Это штамбовая роза, «Американская колонна», — объяснила хозяйка. — Как видите, у нее широко раскрытые ярко-розовые цветы.

Они пошли по саду, обмениваясь впечатлениями и обсуждая каждый новый сорт, который им попадался.

Тут были розовые китайские розы, алые розы «Френшэм», красные «Розмари», колючие плети с белыми цветами «Мадам Плантье», желтая разновидность шотландской розы…

Тут были арки, покрытые розовыми, красными, оранжевыми, кремовыми и белыми цветами. Аромат растекался в свежем утреннем воздухе и впитывался в ткань платья Элизабет, так что вскоре она тоже начала благоухать, подобно розе.

Пока леди Шарлотта и леди Элизабет бродили по саду, за ними наблюдал мужчина с яркими глазами цвета неба на рассвете.

Он вглядывался в фигуру женщины, согбенной годами, приближавшейся к концу жизни, А потом — в фигуру девушки, гибкой, только начинавшей жить. И он знал, что это — тоже часть парадокса Египта.

Черный Джек шагнул в сад, наклонился и вдохнул аромат красной розы, оказавшейся ближе всего.

Наступит день, пообещал себе лорд, когда он будет ласкать свою прекрасную Элизабет на ложе из розовых лепестков.

— С меня на сегодня больше чем достаточно этих роз! — объявила Амелия Уинтерз.

— Да, дорогая.

— И я никак не могу ехать верхом на этих проклятых грязных тварях, — добавила она с кислой миной, сильно испортившей ее обычно миловидное личико.

Полковник вздохнул. Его жена разозлилась, что случалось довольно редко.

По крайней мере на людях.

В уединении их каюты на борту «Звезды Египта» ему часто приходилось выслушивать ее претензии. Но теперь за Амелию ему было как-то неловко.

— Ты меня слышал, Хилберт?

— Да, дорогая.

Понизив голос, она ядовито прошипела:

— Я просто не сяду верхом на ишака!

— Да, дорогая. — Он сдержал улыбку, чтобы не разозлить ее еще больше, и добавил: — Насколько я знаю, воспитанные люди предпочитают пользоваться словом «осел».

— Мне нет дела до того, что предпочитают воспитанные люди! — огрызнулась она, хотя, конечно же, ей было до этого дело. — От этих чертовых тварей воняет.

— Я что-то не чувствую, — проворчал он.

Полковник был убежден, что вони от ослов гораздо меньше, чем от верблюдов.

— Я извинюсь перед всеми, — объявила ему она. — Пусть они едут дальше без нас.

Полковник нахмурил лоб и начал похлопывать тростью с серебряным набалдашником по голенищу сапога. Он всегда так делал, когда нервничал.

— Тебе не кажется, что было бы неразумно позволять леди Элизабет ехать одной?

— Но она же не будет одна, Хилберт! Ее будут сопровождать Колетт, Али и лорд Джонатан.

— Если ты уверена, что все будет в порядке, дорогая…

— Уверена, — решительно заявила она.

— Ну, тогда как желаешь.

Когда остальные путешественники присоединились к ним во дворе дома леди Шарлотты, Амелия достала из ридикюля надушенный платочек и прижала его к губам, потом слегка обтерла лицо.