Его язык снова оказался у нее во рту, щекоча ей небо, дразняще толкая ее язык, скользя вдоль губ, а потом погружаясь глубоко-глубоко, чуть ли не в самое горло, пока она не задрожала, не затрепетала всем телом, совершенно обессилев.

Элизабет не могла дышать, однако ее это почему-то не беспокоило.

Ей следовало бы почувствовать отвращение, а она вдруг поняла, что жаждет чего-то большего.

Не может быть, чтобы такие проявления чувств были нормальными. Но ей хотелось думать, что она не поступает предосудительно.

Лорд Джонатан привлек Элизабет к себе, и она ощутила жар, распространявшийся от его тела, необычный запах, свойственный ему одному. Это была пьянящая смесь крепкого бренди и экзотических приправ, густого турецкого кофе, который они пили после обеда, и еще чего-то, что, как она подозревала, было им самим.

Она почти не сознавала, что вцепилась пальцами в его рубашку. Она ощущала, как часто вздымается и опадает его грудь, похожая на стену из гладкой кожи и сильных мышц. Ее соски, защищенные только тонкой материей ночной рубашки и халата, терлись о густые завитки темных волос. У Элизабет кружилась голова. Ее бедра невольно подались вперед, и она ощутила, как у ее ног очутилось нечто непонятное: большое, жесткое, живое!

Сначала ей казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди, а потом оно вдруг стремительно ухнуло куда-то вниз. У нее как-то странно свернулись пальцы ног. В горле застрял тихий вскрик. Ей надо было, чтобы он остановился. Ей надо было, чтобы он никогда не останавливался.

Если не знаешь, что делать, закрой женщине рот поцелуем, напомнил себе золотое правило Черный Джек и, наклонившись, прижался к губам Элизабет.

Это срабатывало всегда, должно было сработать и теперь. В конце концов, у любой женщины тоже есть в запасе несколько хитрых приемов.

По его красивому лицу промелькнула ироническая улыбка.

В то мгновение, когда их губы соприкоснулись, он понял, что это ее первый поцелуй. Она была застигнута врасплох: чуть приоткрытый рот, кончик языка прижат к ряду ровных белых зубов, его имя у нее на губах…

Джек снова напомнил себе, что она чертовски мила и наивна. Однако желание заставило его продлить поцелуй, привлечь ее к себе, погрузить пальцы в ее волосы — роскошный водопад огненного шелка, который ему так хотелось прижать к своему обнаженному телу.

Боже праведный, у нее был вкус ночи: темного бархата, волшебства и тайны.

Он вобрал в себя аромат ее тела. Совершенно необъяснимая вещь: он ощутил слабый запах роз. Проведя пальцами по нежной впадинке у основания шеи, он почувствовал отчаянный темп ее пульса. Под фарфоровой кожей едва заметно проступали голубые жилки.

Элизабет судорожно вздохнула, и он ощутил, как его кровь закипает страстью.

Несомненно, он желал гораздо большего, чем проникнуть языком в ее манящий рот. С наслаждением он покрыл бы поцелуями и ощупал все ее тело. А еще ему хотелось, чтобы и она прикасалась к нему, начала гладить, ласкать, ведя к вершинам экстаза.

Его плоть налилась желанием, он едва не потерял власть над собой. Он не испытывал столь быстрого и всепоглощающего возбуждения с тех дней, когда был совсем зеленым юнцом. Теперь это казалось и мукой, и блаженством.

Сознание посылало Джеку сигналы предостережения. А ему больше всего в эту минуту хотелось уложить Элизабет прямо на палубу, сдвинуть тонкую рубашку и погрузиться в ее тело.

Однако он этого не сделал.

Ее тихий вскрик заставил его опомниться:

— Лорд Джонатан!

Дьявольщина, ему нельзя любить ее прямо здесь. Это чересчур. Еще не время. Ему надо запастись терпением. Он должен остановиться — или потерять все шансы на то, что его миссия будет успешной.

Тяжело дыша, он неохотно отодвинулся от нее.

— Да, миледи?

Она была ошеломлена и встревожена.

— П-по-моему, это совершенно неприлично, милорд.

— Конечно, миледи.

— Нам не следует… нам нельзя…

— И мы не будем, — договорил он за нее с чуть кривой улыбкой.

Она вдруг резким движением затянула пояс халата и быстро произнесла:

— Я… должна пожелать вам доброй ночи, милорд. Не годится, чтобы Колетт проснулась и обнаружила, что меня нет в каюте.

— Избави Бог! — усмехнулся он.

Она чуть заметно кивнула:

— Я с вами прощаюсь, лорд Джонатан.

Он тоже кивнул ей:

— А я с вами, леди Элизабет.

Уже взявшись за ручку двери своей каюты, она приостановилась и обернулась к нему, чуть сдвинув брови:

— Люди это имеют в виду, когда говорят о том, что живут по-настоящему?

Ему с трудом удалось сдержать смех.