— Милорд, это происшествие должно остаться тайной.

Он утвердительно кивнул головой:

— Разумеется.

— Ведь мы не сделали ничего неподобающего.

— На этот раз — нет.

Она бросила на него возмущенный взгляд.

— Но если мои опекуны услышат, что кто-то на меня нападал, они больше ни на секунду не спустят с меня глаз.

Он решил, что эта проблема решается очень легко.

— Тогда мы ничего не скажем полковнику и миссис Уинтерз.

— И Колетт.

— И даже вашей преданной Колетт.

Элизабет постучала указательным пальцем по нижней губе.

— Мы не станем упоминать о случившемся ни в одном разговоре: ни с леди Шарлоттой, ни с графом Полонски, ни с Али. Ни с кем.

Он был целиком с ней согласен:

— Мы никому ничего не скажем.

Элизабет быстро огляделась, чтобы убедиться в том, что рядом никого нет.

— Не следует признаваться врагу в том, что что-то знаешь.

— Врагу?

О чем, к черту, говорит Элизабет?! Откуда семнадцатилетней девушке с ее происхождением и воспитанием знать о врагах и о том, как надо себя вести с ними?

Тем не менее она так решительно вскинула свою очаровательную головку (или это не решимость, а упрямство?), что Джек даже удивился.

Элизабет понизила голос и таинственно прошептала:

— Кто-то хочет, чтобы я уехала из Египта, милорд. Запомните мои слова: это только первая угроза. Будут и другие.

Он потерял дар речи. Неужели леди Элизабет сошла с ума? Может быть, у нее солнечный удар? Или она поела испорченных фиников?

Несколько секунд Джек молча смотрел на нее. А что, если эта малышка права? Что, если кто-то действительно хотел напугать ее так, чтобы она уехала? Или чтобы выдала те сведения, которые таятся в ее прелестной головке?

То есть — кто-то, помимо него самого.

Ее осенило как раз в тот момент, когда она была заточена в гробу. Нашлась последняя улика, недостающее звено, деталь, завершающая таинственную картину.

От возбуждения у Элизабет горели щеки. Сердце отчаянно трепетало. Мысли неслись неудержимым потоком. Руки дрожали.

Она стремительно расхаживала по своей каюте на борту «Звезды Египта». Как это она раньше не догадалась? Теперь ей казалось, что это так очевидно!

Завернувшись в халат, она села к секретеру, стоявшему у кровати. День был длинным и утомительным, но она слишком разволновалась, чтобы лечь спать.

Достав дневник, в котором она каждый вечер делала записи, Элизабет открыла его на последней странице. Кончиком перочинного ножа осторожно вскрыла кожаный переплет. Под кожей лежали листки тонкой бумаги, покрытые аккуратными записями, сделанными ее рукой, подробными картами и расшифрованными иероглифическими надписями. Она терпеливо просмотрела каждый листок, время от времени останавливаясь и наклоняясь, чтобы внимательнее прочесть какую-нибудь из записей. Пачка лежавших перед ней листков представляла собой плод многолетних трудов. В двенадцатилетнем возрасте она начала эти занятия, чтобы понять, почему ее отец так страстно увлечен Египтом, — ведь эта одержимость надолго уводила его от дома, от семьи, от родины… Однако постепенно занятия, вызванные любопытством, переросли в глубокие исследования.

У ее семьи были поместья, титулы, богатство, положение в обществе. У нее самой не было ничего.

Занятия египтологией позволяли Элизабет забыть о своем скучном существовании, заполняли дни, придавали ее жизни цель и смысл. Мечтой ее отца было найти захоронение великого фараона Мернептона Сети. Со временем это стало и ее мечтой.

Элизабет развернула на столе топографическую карту. Там во всех деталях были изображены холмы и впадины Долины царей, а также отмечены места захоронений. Она развернула вторую карту и положила ее поверх первой: эта представляла собой эпиграфический обзор — содержала все надписи, найденные на десятках гробниц, открытых в течение этого столетия такими уважаемыми египтологами, как Уилкинсон, Карл Лепсиус и, конечно, лорд Стенхоуп, ее отец.

Третья карта была нарисована рукой отца. Он отправил ее вместе с письмом кузену Хорасу: на ней был изображен район его последних раскопок. Большим красным крестом отец пометил то место, где он и его помощники искали гробницу Мернептона. Судя по последним сообщениям, они ничего не нашли. Но теперь Элизабет знала почему.

Папа искал гробницу не в том месте!

Элизабет вдруг страшно захотелось оказаться в Луксоре. Ей необходимо поговорить с папой. Она должна показать ему свои карты, сообщить о результатах своих исследований, изложить свои выводы…

И в конце концов именно она, она одна сможет показать отцу, где найти то, что он искал в течение всей жизни. Он будет в восторге. Он будет гордиться ею. И наконец-то отец ее полюбит!

Элизабет подняла голову с откидной крышки секретера и слипающимися глазами обвела свою каюту. Кажется, она заснула над своими записями.

Стояла глубокая ночь.

Действительно: стрелки часов на туалетном столике показывали, что время уже за полночь.

Протирая заспанные глаза, она строго выговаривала себе: