Глубоко вздохнув, она прошептала:

— Мне очень жаль, Хилберт. Я это несерьезно.

— Я знаю, что тебе жаль, радость моя. Тебе всегда бывает жаль.

Эту сцену они проигрывали уже много раз, и всегда она заканчивалась более или менее одинаково. И, как прежде, он пытался определить, действительно ли она искренне раскаивается или это он недооценивает ее актерский талант.

— Позволь, я помогу тебе снять куртку и сапоги, — смиренным тоном попросила Амелия. — Ты же хочешь помыться, прежде чем идти пить чай.

— Конечно, от меня же чертовски воняет.

— Это запах мужчины, дорогой, и тебе он идет.

Амелия завела иную песню, хотя совсем другое доносилось из ее уст всего несколько минут назад. Она вдруг оживилась и защебетала:

— Кто-то из офицеров говорил, что мы будем несколько суток стоять в Миние, около Бени-Хасана, чтобы можно было ночевать в пещерах.

Они вернулись на нейтральную территорию, где оба чувствовали себя уверенно, — к их общей роли опекунов леди Элизабет.

— Да, лорд Стенхоуп очень определенно высказал свои пожелания на этот счет.

Амелия почистила щеткой куртку мужа и повесила ее в шкаф, а потом подставила ему свою округлую попку, чтобы он опирался на нее, снимая сапоги.

— А нам обязательно ночевать в пещерах?

— Боюсь, что да. Все уже заказано.

Она содрогнулась, и ее страх не был наигранным.

— Я не люблю пещеры, гробницы и все, что находится под землей.

— Знаю, что не любишь, старушка. Но ты будешь вести себя как надо. Как всегда.

— Да, Хилберт.

— В конце концов все это окупится.

— Знаю. — Она отставила его сапоги в сторону. — Я велю кому-нибудь из слуг, чтобы их сейчас же начистили.

Хилберт Уинтерз решил, что Амелия все-таки прекрасно о нем заботится. Наверное, это было одной из причин, почему он с ней до сих пор не расстался.

Элизабет была целиком и полностью согласна с Амелией Уинтерз — чуть ли не впервые за все время их знакомства. Было нечто таинственное и даже пугающее и том, что им предстоит ночевать в чьей-то гробнице.

Конечно, владелец отеля называл их «пещерами», заботясь о наиболее нервных своих постояльцах, но тем не менее это все равно были гробницы. Говорили даже, что в одной из них по-прежнему находится мумия!

В «пещерах» хоронили, разумеется, не фараонов и цариц, а надсмотрщиков, ремесленников, правительственных служащих и членов их семей. Расположенные в высоких скалах, нависших над берегом Нила и скопищем деревушек у самой воды, они по размеру были, как правило, не больше скромной спальни.

Элизабет шла по террасному саду в сопровождении хозяина гостиницы.

— Вам предоставлена одна из самых красивых пещер, — говорил он ей вкрадчиво. — Там много росписи. Это погребальная камера Исиды, жены деревенского надсмотрщика, жившего во времена девятнадцатой династии.

— Она поистине великолепна! — вскричала Элизабет, войдя в свой «гостиничный номер».

— Да, великолепна, — подтвердил владелец и перешел к более практическим вопросам: — Насколько я знаю, ваша служанка распаковала вещи, пока вы обедали. На столике у кровати есть легкие закуски. Если ночью вы пожелаете еще чего-нибудь, пожалуйста, позвоните в колокольчик. Кто-нибудь немедленно к вам придет.

Элизабет несколько удивленно посмотрела на него.

Хозяин гостиницы с улыбкой объяснил ей:

— Все очень просто, миледи. В течение всей ночи у нас дежурят несколько слуг, готовых позаботиться о наших гостях.

— Понятно, — отозвалась она. — Я уверена, что мне ничего не понадобится. Благодарю вас. Вы были очень добры.

— Приятных впечатлений и приятных снов вам, миледи. — Прежде чем уйти, он остановился у двери и несколько раз по-восточному поклонился. — Сейчас я пришлю сюда вашу служанку.

Элизабет попрощалась с гостеприимным хозяином необычной гостиницы и внимательно осмотрела «комнату», в которой ей предстояло провести ближайшие две ночи.

Стены и свод пещеры удивляли богатством красок. Девушка видела ночное небо, усеянное мириадами звезд, древних грозных богов, плодородные поля Иару с прохладными ручьями и финиковые пальмы…

На дальней фреске были изображены носильщики с экзотическими товарами тропической Африки. Элизабет представила, что они несли золото, эбеновое дерево, шкуры леопардов, хвосты жирафов, страусовые перья, благовония, древки для копий… В углу картины прыгали несколько маленьких обезьянок.