— Я хочу, чтобы мы стали одним целым, — прошептала она, лихорадочно отвечая на его поцелуи. — Войди в меня, Джек. Пожалуйста!

— Как мне войти в тебя, любимая?

Испытывая бессильное желание, она попыталась его ударить. Однако удара не получилось — только нежное прикосновение мотылька к цветку.

— Будь ты проклят, Джек! Войди в меня!

Он перестал дразнить ее и заглянул в ее полные слез глаза.

— Ты уверена, что хочешь этого, Элизабет?

— Да.

— Ты потеряешь девственность.

— Ну и пусть. Я хочу тебя. Я хочу почувствовать тебя во мне. Я хочу, чтобы ты вошел в меня, наполнил меня, наполнил меня всю!

— Да! — горячо согласился он. — Но сначала я должен растянуть тебя, чтобы сделать вход как можно менее болезненным.

Он вложил в нее один палец, и Элизабет инстинктивно выгнула спину, поднимаясь навстречу его руке, ища чего-то, стремясь отыскать нечто такое, что никак ей не давалось. Большой палец его руки чуть прижал чувствительный бутон, и она подняла бедра над постелью.

— Джек, пожалуйста! Я хочу… мне надо…

— Знаю!

Его второй палец присоединился к первому, и Джек медленно развел их в стороны, так что ее влажные тайны открылись ему навстречу.

— Сейчас? — вскрикнула она.

— Скоро, — пообещал он. — Я постараюсь не сделать тебе больно. Но ты такая нежная, такая узенькая, такая новая. А я, наверное, слишком большой и твердый.

— Ну и пусть. Сделай это! — взмолилась она. — Сделай прямо сейчас!

Джек на секунду замер над ней, а потом, помогая себе рукой, осторожно начал продвигаться к желанной цели. Оказавшись на полпути, он остановился, хватая ртом воздух, моля богов, чтобы они помогли ему не потерять над собой власти.

— Боже! — прошептал он.

— Не останавливайся! — умоляла Элизабет. — Я хочу тебя!

— Ты уверена?

— Уверена.

С этими словами она приподняла свое стройное тело навстречу ему.

Он погрузился в нее до конца, резким и уверенным движением уйдя в самую глубину, в шелковые ножны ее женственности. У обоих вырвался крик: был ли то крик торжества, изумления или даже боли, оба не смогли бы сказать.

— Ты в порядке? — спросил Джек.

— Да! — Она улыбнулась ему. — Мы это сделали!

Джек запрокинул голову и рассмеялся:

— О наивная моя девочка, мы только начали!

Ее глаза изумленно раскрылись:

— Только начали?

Он кивнул и задвигался внутри ее, сперва медленно и осторожно, а потом все энергичнее. Вскоре его движения стали наполнять ее все сильнее и сильнее, пока Элизабет не почувствовала, как в ней растет невыносимое напряжение.

— Элизабет.

Она едва услышала свое имя.

— Джек, со мной что-то происходит!

— Знаю.

— У меня такое чувство, будто я вот-вот взорвусь.

— Не бойся, любовь моя.

— Но мне страшно!

— Помнишь, ты испытала оргазм, когда мы были вместе в постели? Ну, так сейчас то же, только еще сильнее.

— Мне все равно страшно, — задыхаясь, призналась она.

— Не надо бояться. Я с тобой. Я тебя не отпущу. Я буду тебя защищать.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Тогда она откинула голову на подушки. Губы ее полуоткрылись, все мысли разлетелись. Она превратилась в ночное существо, чувственное, плотское, страстное. В ушах ее шумела кровь. Кожа ее пылала. Ей казалось, что сейчас она разобьется на тысячи осколков.

Почувствовав, что срывается в пропасть, Элизабет отчаянно вскрикнула:

— Джек!

Она держалась за него и не отпустила даже тогда, когда начала возвращаться обратно на землю.

А потом Элизабет услышала его хриплый вскрик: он приподнялся над ней, стремительно погрузился в самую глубину и излился в нее, осушив себя до дна, наполнив ее до краев, снова и снова повторяя ее имя:

— Элизабет! Элизабет! Элизабет!

Спустя какое-то время Элизабет проснулась и обнаружила, что тяжелое тело спящего Джека лежит на ней, вдавливая ее в подушки. Его плоть по-прежнему оставалась внутри ее, его теплое дыхание шевелило легкие пряди волос, упавшие ей на щеку.

Она была прежней. И в то же время она необратимо изменилась. Это поистине оказалось самым великолепным приключением из всех. Невозможно было представить себе что-то, что могло бы сравниться с чудом акта любви, если он совершается с человеком, для которого ты создана.

А Джек был именно таким человеком, в чем теперь Элизабет нисколько не сомневалась. Но знает ли об этом он?

Наконец она стала полноценной женщиной. Она познала величайшую тайну на земле. Она была убеждена, что дело не в приемах и умении, а только в любви.