Как он рассказывал сегодня об убийстве, как дрогнул его голос при этом. Чистая энергия, мать его. Он там почти кончил, возле тех детей…

Все поплыло перед глазами Шатова, и слабость разлилась по телу. Он превращается в истеричку, не может контролировать свои эмоции. Просто нужно забыть, не вспоминать, не думать об этом. Не подыгрывать Дракону, который запустил в него этот вирус и ждет, когда болезнь разъест Шатова изнутри.

Не поддаваться. Он сможет. У него получится. Нужно только понимать, что Дракон – это вне его. Что все происходящее имеет смысл только в том случае, если Шатов сможет уничтожить Дракона. Не сойти с ума, а вычислить слабое место этой сволочи и заставить Дракона выйти на свет.

Или самому шагнуть в темноту. Что-то подобное ему говорил Сергиевский. Шатов выругался. Он начинает становиться таким, как майор. Это что, первая стадия превращения в Дракона?

Как в старой китайской сказке – всякий, кто приходил сражаться с драконом, обязательно убивал его, но после этого сам превращался в дракона. И его также приходили убивать, потому, что героев всегда много. И в результате дракон жил вечно. И вечно шли к нему герои.

Я не герой, подумал Шатов, герой не может так трястись и балансировать на грани обморока. Герой не должен испытывать угрызений и колебаний. Вон, Сергиевский может быть героем. Он четко знает, кто его враг и идет к цели, не сворачивая и не выбирая средств и методов. Все средства хороши. Обман, ложь…

И он, наверное, прав. Но так можно стать Драконом. Или дракона может убить только дракон?

– Прикрой ноги, – скомандовала Вика, протягивая Шатову большую дымящуюся чашку.

– Есть, – Шатов поджал под себя ноги, плотнее запахнул плед. – Давай чай!

Кипяток. Шатов осторожно пригубил. С малиной.

Вика села на диван возле Шатова:

– Зачем тебя вызывали?

– Они нашли тело Алены, но не там, где искали. Я не стал выяснять, как именно они ее отыскали… Кто-то, наверное, вошел в этот павильон случайно… Дракон на теле оставил записку с телефоном Сергиевского и с моей фамилией.

– Это где-то рядом?

– Почти под боком, – Шатов с шумом втянул в себя чай.

– Не сербай, – строгим голосом сказала Вика.

– Не – что?

– Не делай с чаем того, что ты сейчас сделал.

– Вот так? – Шатов снова втянул чай.

– Вот так, – подтвердила Вика.

– Это называется сербать?

– Да, в украинском языке.

– А… – протянул Шатов, – тады понятно. Только он очень горячий.

– Ничего, это не повод, чтобы свинствовать.

– Согласен.

Шатов бесшумно отпил маленький глоток, покосился на Вику и гулко проглотил. За что получил подзатыльник.

– Нельзя бить по голове, – запротестовал Шатов.

– А по чем? – спокойно спросила Вика и снова замахнулась.

– Убедила, – Шатов тяжело вздохнул. – Бей.

– Почему она оказалась здесь? Ты же говорил, что ее ищут в Дзержинском районе? Дракон бы не успел сюда приехать…

– Вот для того, чтобы задать мне этот вопрос, меня и вытащил из дому Сергиевский.

– И что ты ему ответил?

– Предположил, что Изотов был убит на час раньше, а убийство девушки было подготовлено даже перед этим.

– Зачем такие сложности?

Шатов сделал еще один глоток и вздохнул:

– Вика, ты часом, не майор милиции?

– Нет.

– А вопросы задаешь чисто майорские.

– И что ты ответил на этот вопрос?

– Ничего, за что и был выгнан под дождь, – Шатов сжал горячую чашку двумя руками, пытаясь впитать тепло. – Вика, у меня есть одна просьба…

– Слушаю.

– Мне нужно получить данные на лейтенанта Барановского. Сможешь?

– Это ваш новенький?

– Это наш новенький, сука такая. Извини.

– Сказано было энергично, – оценила Вика. – А что за проблемы?

– Чувство взаимной антипатии пронзило нас с первого взгляда, – патетически сказал Шатов, – и мы были сражены этим взаимным чувством навылет.

– И?

– В результате он мне нахамил, я ему потузил, а он сообщил Сергиевскому, что все это произошло из-за моего желания получить код для доступа к ментовским базам данным.

– А тебе нужен доступ?

– Издеваешься?

– В общем, нет, – Вика взяла из рук Шатова пустую чашку и попыталась встать.

– Посиди еще, – попросил Шатов.

– Хорошо, – Вика поставила чашку на пол, – я посижу.

Шатов посмотрел на нее искоса, прикидывая, как лучше начать.

– Давай, говори, – предложила Вика, – не мучайся.

– Ты убивала когда-нибудь? – спросил Шатов.

Вика могла возмутиться, спросить обиженно, что именно в ее поведении дало повод так думать… Но она ответила коротко: