И все.

Шатов переложил папки с места на место еще раз. Ничего нового из них не высыпалось. Совершенно. Абсолютно. А раз ничего из этого не следует, то и остается только ждать до послезавтра и надеяться, что рано или поздно Дракон совершит ошибку. Роковую.

И это значит, что снова придется принимать решение кому жить, а кому умирать. И отвечать на вопросы Дракона, и расплачиваться кусочками души. И…

Черт его побери, этого Дракона.

Черт его побери…

С кем-нибудь посоветоваться… Но он не хочет и не может никому доверять. Это его личное дело…

Дождь за окном усилился, стало совсем темно, и Шатов включил свет.

Дракон дал ему двое суток. За это время нужно успеть что-то придумать. Что-то… Почему это Дракон ему дал двое суток? С таким же успехом можно сказать, что Дракон взял двое суток, что Дракону зачем-то нужна передышка…

Пауза. Для того чтобы подготовить новый ход или в ожидании результата хода предыдущего? Время, чтобы группа от всей души смогла поискать врага внутри себя. Потом – новый виток. И появятся помощники. Снова выстроится очередь в тир, и снова мальчики с денежками в руках будут просить дядю-дракона…

Стоп-стоп-стоп-стоп. И еще тысячу раз стоп. Нужно верить своим снам. Они не соврут. Они – это результат подсознательной работы мозга.

Что там сказал Дракон в тире? Нужно стрелять, чтобы они не подумали, что тир закрыт. Продолжать отстрел, чтобы кто-то не подумал, что бизнес закрылся… Кто? Потенциальные заказчики? Они узнают о существовании аттракциона только тогда, когда уже будут принимать решение.

Есть еще кто-то, кто может приказывать Дракону?

Мороз пробежал по спине у Шатова. Странная мысль. Дракон не может ни на кого работать, потому, что… А почему? Почему он не может? Потому, что Шатов так решил. Потому, что Дракон неоднократно говорил о своей независимости. И все.

На кого, например, работал в советские времена директор тира? Не был же он самым главным. Кто-то ему разрешал работать, предоставлял оружие и пули, мишени. И забирал деньги. Дирекция парка или комитет ДОСААФ. Именно такой начальник мог подумать, что тир бездействует, раз из него не доносятся выстрелы.

А в случае несчастного случая… Бред, ну и фразочки получаются у Шатова, просто сказочные: «В случае случая»… Молодец. Но какие бы идиотские фразы не произносил Шатов, факт остается фактом – несчастный случай в тире мгновенно повлек бы за собой расследование. И горе тому директору тира, который попал бы под такую раздачу… А если еще и родители пострадавшего ребенка надавили на начальство! И если бы эти родители имели достаточный вес и влияние…

Директор бы и чирикнуть не успел!

Директор тира. Егерь. И егерь, кстати, тоже не является хозяином охотничьих угодий. Он работает в них. Принимает охотников, обеспечивает процесс и заодно отслеживает, не появился ли браконьер.

Что, не правда? Шатов стукнул кулаком по столу и зашипел от боли. Ручка бо-бо. Не нужно было стены пробивать, нужно было думать. Шевелить мозговой извилиной, а не биться в истерике. Все же лежит на поверхности. Все. Лежит. На поверхности. Нужно только открыть глаза и посмотреть.

Только вот что дальше? Предположим, наши рассуждения попали в точку. Предположим. И Дракон, наш загадочный и неуловимый Дракон всего лишь мелкий служащий, егерь. И егерь этот ужасно боится, что его попрут с работы. Уберут.

Интересно.

Получается, что если пожаловаться кому надо, то зарвавшегося егеря уберут. Как в старые добрые времена. Заявят о неполном служебном соответствии. И – на пенсию. Или даже в тюрьму.

Пожаловаться.

Отлично, прекрасно. Кому? Сергиевскому? Хорунжему?

Блин горелый, кому ж можно пожаловаться?

И тут снова зазвонил телефон.

– Да.

– Шатов, сейчас за тобой заедет машина…

– Я болен.

– А мне по барабану состояние твоего здоровья, – резко ответил Сергиевский, – ты молча сядешь в машину.

– Что случилось?

– Мы нашли Алену. Хочу, чтобы ты посмотрел. Минут через десять за тобой заедут Балазанов и Климов.

Шатов повертел в руках телефонную трубку, сжал ее в кулаке, будто собирался задушить ее, заставить умолкнуть короткие гудки.

Нашли Алену. И одновременно нашли что-то такое, что нужно немедленно показать Шатову. Смотреть на Изотова они его не возили.

– Вика, за мной сейчас заедут менты. Нашли ту девчонку.

– Я поняла, – кивнула Вика.

– Какая-то там проблема возникла, у Сергиевского был очень неприятный голос.

– Я предупрежу Хорунжего.

– Спасибо.

Шатов обулся, надел свитер и кожаную куртку, спохватился и попросил Вику принести мобилку. Как быстро и из-за пустяка испортилось настроение. Только что он был триумфатором. Всего десять минут назад. И вот теперь…