«Девка была, шалава из нынешних. Жвачку свою жевала беспрерывно, задницу оттопырила,» – старушка собралась было остановиться на моральном облике современной молодежи, но Рыжий попросил назвать приметы шалавы.

И вот когда после живого описания короткой, «до пупа» юбки, кожаной куртки и дикого оттенка волос Евдокия Степановна упомянула вытатуированную за ухом бабочку, Рыжий «сделал стойку», задал несколько наводящих вопросов и вылетел из квартиры пулей.

Ровно две недели назад, перед самым переходом в группу Сергиевского, Рыжий имел счастье общаться с группой завсегдатаев ночного клуба «Брюхо». В третьесортном клубе помимо танцев шла активная торговля наркотой и девочками, произошла драка с применением ножа и всех, кого удалось поймать допрашивали в качестве свидетелей. Среди задержанных оказалась и Лялька, шестнадцатилетняя начинающая наркоманка и проститутка.

Знал ее Рыжий и раньше, несколько раз имел с ней безрезультатные душеспасительные беседы, но в тот вечер обратил внимание на обновку Ляльки – татуировку за правым ухом. Поскольку все остальные приметы также соответствовали, то Рыжий перезвонил на базу и отправился по адресам, где могла тусоваться Лялька.

С третьей попытки он оказался в полуразгромленной квартире очередного приятеля Ляльки, вломился посреди вечеринки, дал в харю не вовремя расхрабрившемуся пареньку и забрал Ляльку с торжества. На лестничной клетке она попыталась вцепиться ногтями в лицо Рыжему, за что получила оплеуху и наручники.

– Вот такое кино, – закончил свой рассказ Рыжей.

– Кино, – выразил общее мнение Таранов. – Кино и немцы.

Насколько понял Шатов, опера испытывали то же самое, что и он. Еще пять минут назад они обсуждали как именно работает Дракон. Еще пять минут назад Шатов был уверен, что Дракон не оставляет следов, что только чудом можно выйти на него. И вот чудо свершилось.

– Железяки снимите, – сказала, воспользовавшись паузой, Лялька.

– Сними, – кивнул майор.

– И поссать отпустите, – потребовала девчонка, едва наручники были сняты.

– Обязательно, – пообещал Рыжий, – как только – так сразу. Ты нам отвечаешь на вопросы – мы отводим тебя в сортир.

– А если я вам прямо на стул?

– Во-первых, твоими шмотками здесь все вытрем, а потом мыться не дадим. Усекла?

– Усекла… А чего ты ко мне вообще прицепился? Какого беса тебе нужно? Я ничего не знаю и ответить на твои вопросы не смогу.

– Мы ж еще ничего не спрашивали… – засмеялся Рыжий.

– А я ничего не знаю. Ничего. Ни хрена. Ни…

– Хреново, Лялечка, – со вздохом заметил Балазанов, – тогда тебе прямая дорога соучастницей идти, а не свидетельницей.

– Не бери на понт, – резко обернулась к нему Лялька, – ничего ты на меня не повесишь. В чем соучастница? В том, что в больницу ходила? Так меня этот, как его, Шитов и попросил.

– Не Шитов, а Шатов, – поправил Таранов.

– Не один хрен?

– Не один. Поскольку Шатов Евгений Сергеевич в настоящий момент сидит напротив тебя. И он тебя об этом не просил.

Лялька стрельнула глазами в сторону Шатова и пожала плечами:

– Не этот просил. Другой. А мне какая, на хрен, разница? Я что, его паспорт смотрела? Дал бумажку, заплатил. Я и сходила.

– Можешь его описать? – спросил Шатов.

Сейчас все прояснится. Жив дракон или нет. Он это или кто-то другой решил поиграть с Шатовым. Или…

– Парень и парень, – ответила Лялька. – Лет, может, двадцать пять. Высокий такой…

Лялька подняла над головой руку. Выходило, что парень был метров двух.

– Такой как этот? – Сергиевский указал на Гремлина.

– Не, тот был не такой здоровый…

– Рост, – Гремлин встал.

– Не, – глянув на него, помотала головой Лялька, – меньше. Сантиметров на пятнадцать. А может – на двадцать… Я не разобрала. Темно было.

– Где было темно?

– Да в «Брюхе» же, где еще? Подвалил, спросил, хочу я подработать или нет. Я думала, он пистон хочет мне вставить. Пошла с ним в машину…

– Какая машина?

– А хрен ее разберет… Вроде – наша. В смысле, типа «жигуля».

– Цвет?

– Да говорю ж вам, темно там было, блин. Фонари не горят, около двенадцати ночи, да еще дождь. Я уж и куртец стала снимать, а он говорит, что трахать меня пока не будет, что пока он хочет, чтобы я сходила в поликлинику и записала его… – Лялька снова посмотрела на Шатова, – или вот этого на прием к врачу.

– Зачем не сказал?

– А мне один хрен. Он мне дал… – Лялька замялась.

– Говори, не стесняйся, – подбодрил Балазанов, – таблеточку? Две?

– Ну и что? Я ж не торговала ими. Я для себя. А это…

– Да знаем, знаем, – махнул рукой Рыжий. – Дальше.

– А все. Сказал, что вот пока половина. Когда сделаешь – получишь остальное.

– Когда? – этот вопрос выдохнули разом все присутствовавшие в комнате.

Даже Климов попытался что-то спросить, но снова закашлялся.