В течение недели вся команда методично вызванивала меня и сообщала свои наработки по вопросу войны. Если мой телефон еще прослушивали, то операторы имели возможность поломать немного голову над нашими переговорами.

Но это их проблемы.

Постепенно круг наших размышлений сузился и начал сжиматься в точку. Привычно отекая от формулировки все лишнее, мы пришли к лаконичному – сделать территорию Украины непригодной для размещения войск НАТО, не применяя вооруженные силы, не вступая в прямой вооруженный конфликт и, по возможности, не демонстрируя свое в этом участие.

Поначалу формулировка показалась задачей, не имеющей решения. Поначалу. Потом мы начали фантазировать. В конце концов, лучшим способом решать фантастические задачи это предлагать фантастические решения.

Подкуп президента Украины был отвергнут как недостаточно фантастический и напрямую к решению задачи не ведший. Купля-продажа в наше время превращается в аукцион, собираются зрители, включаются механизмы, вспыхивает гражданская война в Крыму и так или иначе, мы снова возвращаемся к проигрышному для России варианту. Вообще, у меня возникло предположение, что Крым будут держать в подвешенном состоянии именно для того, чтобы иметь рычаги воздействия на Украину и на Россию. Крым это оружие, которые ни мы, ни россияне сами использовать не можем.

Следует искать дальше.

А потом меня озарило. Не потому, что я самый умный, а потому, что из нашей команды я больше других интересуюсь военной историей и военным делом. Сработала странная логическая цепочка.

Мы с Алиской познакомились, когда она была старшей пионерской вожатой, а я методистом Дома пионеров и школьников. История давняя и развития в то время не имевшая. Мне понравилась девушка, а девушке я особо не понравился. Мы общались время от времени по служебной надобности.

Снова мы встретились лет через шесть, и я потащил Алиску в журналистику. Потом мы с ней из журналистики вместе выпали, но работать над разными безумными проектами продолжаем вместе.

Олег Кулинич, капитан команды, на момент моего с ним знакомства работал, в Областном дворце детского и юношеского творчества. Потом ушел в государственные служащие, но связи с Дворцом не оставил. Там стала на полставки работать Лена, его жена, посему мы частенько там все собирались.

Озарение пришло ко мне в тот момент, когда мы с Алиской шли ко Дворцу детского и юношеского творчества мимо Дворца бракосочетания. Необходимо было переговорить с Леной о совместном праздновании ее дня рождения со днем рождения Алиски.

Мы как раз о чем-то с Алиской поспорили, она, поняв, что проиграла, по обыкновению, начала спорить особо отчаянно, я, как положено, извинился и, чтобы переменить тему разговора, ткнув пальцем в серое здание Дворца бракосочетания, сказал, что раньше, сразу после Великой отечественной войны, там был Дворец пионеров.

– Людмила, моя старшая сестра, сюда ходила в кружок. Затем Дворец перевели в большое здание на площади Дзержинского.

– Я знаю, – кивнула Алиска, – а перед войной дворец был на площади Советской Украины.

В свое время пионерская организация Города ужасно гордилась, что именно у нас был открыт первый в Советском Союзе дворец пионеров. Во время войны дворец взлетел на воздух вместе с немецким штабом стараниями радиоуправляемой мины, установленной известным советским диверсантом Стариновым.

Упомянув об этом свершении военной мысли, я, было, перешел к другому вопросу, но осекся и даже остановился.

– Что случилось? – последовал немедленный вопрос Алиски.

– Случилось, – протянул я.

Это очень интересное чувство, когда в голову мысль уже пришла, но еще не оформилась, а только щекотно копошится где-то в глубине мозга.

– Холодно – пойдем.

– Сейчас.

Полковник Старинов, оккупация Советской Украины, заложенная бомба, взрыв… Я покивал себе еще немного, и мы пошли дальше.

Но ведь я знаком с биографией Старинова. Не полностью, но с теми ее моментами, которые публиковались в журналах и книгах.

В конце двадцатых, начале тридцатых годов на территории западных областей Советского Союза началось формирование партизанских отрядов на случай оккупации. Создавались базы, склады вооружений и боеприпасов. Обучались специалисты, которые потом имели возможность быстро перейти на нелегальное положение и начать нести врагу смерть и разрушение.

Потом, к тридцать седьмому, партизан повывели, и в сорок первом году все пришлось начинать с нуля, и, как положено у нас, через задницу. Полковник Старинов в своей статье об этом очень убедительно сообщал как-то в журнале «Техника-молодежи».

Алиска что-то обсуждала с Леной, а я, сидя на стуле, рассматривал стоящий во дворцовом музее макет здания первого Дворца пионеров и продолжал рассуждать.

Для чего разворачивались партизаны на территории Украины и Белоруссии понятно. Чтобы у противника горела под ногами земля. То бишь, чтобы сделать эту территорию неудобной для размещения войск противника для дальнейшего движения вглубь страны. Для облегчения действий партизан, кстати, во всех мостах оставляли специальные ниши. В самых уязвимых местах и именно для установки в них, в случае необходимости, мин.