– Пожалуй, пройдусь, – улыбнулся Виктор Николаевич.

– Ты стал больше ходить пешком.

– Старею, нужно больше дышать свежим воздухом.

– Это на наших улицах?

– Тогда хотя бы больше ходить. Это тоже полезно.

– До понедельника, – попрощался Игорь Петрович и вышел.

Виктор Николаевич убрал со стола все бумаги, положил их в сейф и закрыл. Подумав, снова открыл сейф и с нижней полки достал небольшой пистолет. Проверил обойму, передернул затвор и, поставив пистолет на предохранитель, положил его в боковой карман пальто.

На улице было холодно, и Виктор Николаевич поднял воротник.

Свернув в переулок, где движения народа почти не было, Виктор Николаевич пошел, не торопясь и не оглядываясь. Пожилой человек вышел погулять в морозный вечер.

Руки были спрятаны в карманы пальто, плечи ссутулились.

– Не помешаю? – раздалось внезапно совсем рядом.

– Я вам уже сколько раз говорил, Миша, – не оборачиваясь и не вынимая рук из карманов, сказал Виктор Николаевич, – никогда не подходите к начальству, даже бывшему, незаметно. Этим вы его унижаете. А если бы я упал от сердечного приступа и умер? Вы ведь стали теперь преступником. А чуть не угодил в пособники.

– Извините, Виктор Николаевич.

– Извините. Изгадили мне неплохую карьеру, да еще не соизволили выйти со мной на связь по запасному каналу. Сколько мне еще нужно было слоняться по вечерним улицам Москвы, чтобы вы все-таки подошли ко мне?

– Но я же подошел.

– Подошли, Миша. Рассказывайте, как там живется по ту сторону баррикад.

– Живется как-то.

– Обскакал нас Враг?

– В этом заезде – обскакал.

– Вы полагаете, что это был не Мазаев?

– А вы как полагаете?

– Слушайте, – возмутился Виктор Николаевич, – Кто из нас к кому пришел на встречу? Что за привычка отвечать вопросом на вопрос? Я пока еще ваш начальник. Формально, но тем не менее. Никто не удосужился вас уволить. Вы попали под служебное разбирательство. Так что, будьте добры, отвечайте.

– Я не верю в то, что Мазаев был Врагом. Вы играли когда-нибудь в покер на костях?

– Что за жуткое название?

– Игра совершенно безобидная. Есть пять кубиков, игроки их бросают по очереди, записывают очки. Играли?

– Как-то не довелось.

– Тогда я быстро поясню. Игра как бы делится на две части. Первая – школа, вам нужно с трех бросков добиться того, чтобы минимум три кубика легли одинаковыми гранями наверх. Единички, двойки, пятерки – вы обязаны получить все цифры. И есть еще фигуры, нечто вроде произвольной программы. Пара, две пары, два стрита, фул, звезда. И на каждую фигуру тоже по три броска. Не получилась фигура с первого раза, можете оставить один или сколько нужно кубиков на месте и перебросить остальные…

– Миша, вам не кажется, что вы несколько увлеклись описанием игры?

– Еще немного потерпите, я быстро. Если вам удалось выбросить фигуру с первого броска, то очки удваиваются. Но если вам и с третьего раза фигура не далась, вы можете просто вычеркнуть ее, вроде бы вы ее выполнили, только очков не заработали. Играют люди в покер на костях по-разному. Большинство увлекаются фигурами, конкретным зарабатыванием очков. Это очень наглядно. А потом вдруг оказывается, что, выполнив много фигур, они не успели выполнить школу. А за каждую не выполненную позицию вам насчитывается пятьдесят очков штрафа. И вы, получив несколько блестящих комбинаций на фигурах, все равно проигрываете, на школе.

– Философская игра, – немного помолчав, заметил Виктор Николаевич.

– Философская, но и это еще не все. Иногда бывает по другому. Человек так старается выполнить школу, что тратит все попытки на нее и ничего не зарабатывает на фигурах, а его соперник, сознательно рискнув, даже теряя на штрафе, свое зарабатывает на фигурах.

– И на чем вы думаете заработать свои очки?

– Пока еще не решил.

– Ну, хорошо, вы меня просветили, что дальше? Зачем-то вы пришли ко мне?

– Извиниться за все.

– Извиняю.

– Еще договориться о каналах связи.

– Давайте, – Виктор Николаевич протянул левую руку и, когда Михаил положил на нее небольшой рулончик бумаги, спрятал в карман. – Что еще?

– И хотел попросить вас стать посредником между и.о. и мной.

– Я вас всегда любил за смелость, но на вольных хлебах она у вас превратилась в наглость, милейший. Вы или переоцениваете меня, или себя, или недооцениваете исполняющего обязанности президента.