– И еще немного удивлен. Чем могу быть вам полезен? И такая срочная встреча в таком неожиданном месте…

– Обряд выполнили?

– В смысле?

– Выразили недоумение, теперь мы можем поговорить без дипломатических вывихов? Как профессионалы?

– Смотря о чем.

– Конечно. Смотря о чем. Например о шпионаже России против независимой Украины.

– Не по адресу. Пусть ваше министерство иностранных дел составит телегу и передаст его нашему послу…

– Кто передаст? Наш МИД передаст? За передаста ответите, – серьезно сказал контрразведчик.

Россиянин засмеялся:

– Ну, слава Богу, а то все ломаю голову, отчего такой официоз.

– Дело у меня официальное, – тяжело вздохнул украинец.

– Внимательно слушаю.

– Наши орлы-оперативники вычислили очередного российского шпиона. Гражданина Украины.

– Без комментариев.

– Ясное дело. Какие комментарии? Согласно негласной процедуре, наш сотрудник сегодня днем встретился с вашим агентом…

– Пардон, у России нет секретных агентов в Украине.

– Хорошо, с тем, кого мы заподозрили в работе на некое сопредельное государство. Сотрудник, как это принято, должен был сообщить о провале и рекомендовать, неофициально рекомендовать, срочно покинуть территорию Украины.

– И?

– Вопрос из чистого интереса?

– Из праздного любопытства.

– Наш сотрудник найден убитым в квартире Дмитрия Андреевича Горяинова.

– Чушь.

– И тем не менее.

– Вы хотите сказать…

– Мы ничего не хотим сказать. Мы просто хотим напомнить правила игры и, чисто гипотетически поинтересоваться, как отреагирует российская сторона, если мы предпримем некоторые адекватные меры в адрес тех, кого подозреваем в шпионаже в вашу пользу.

– Еще раз повторяю – это чушь. Это невозможно, потому, что невозможно никогда. Во всяком случае, не на текущем этапе.

– Вы так думаете?

– Я так думаю.

– Очень хорошо. Тогда я бы с удовольствием выслушал ваши предложения по поводу конфликта.

– Чисто гипотетически?

– Чисто.

– Мне кажется, что вам стоило бы поискать хозяина квартиры. Я даже думаю, что российская сторона, неофициально, конечно, всячески пошла бы вам навстречу.

– Вот это не нужно. Мы нашли Дмитрия Андреевича.

– И что он сообщил?

– Он смог сообщить только, что несколько часов назад был убит в районе Гидропарка. Что по этому поводу может сообщить российская сторона? Официально.

– Ничего. Неофициально – тоже ничего. Для меня это полная неожиданность. Единственно, что я могу твердо обещать, мы предпримем максимум усилий, чтобы расследовать это происшествие. Надеюсь, украинская сторона верит в нашу искренность в этом вопросе.

– В этом вопросе? Верит. Мы запускаем по этому следу группу. Готовы принять вашего наблюдателя. Скажем, в порядке обмена специалистами. Кого-нибудь из контрразведчиков.

– Я передам ваше предложение.

– Очень хорошо. И еще одно, совершенно неофициально, нам нужно переговорить с кем-нибудь из вашей части «Спектра». Неофициально, – еще раз подчеркнул контрразведчик.

– Попробуем. Вам это нужно с той же степенью неофициальности, что и по делу Горяинова?

– Еще неофициальнее…

– Ну, ты, барин, и задачки задаешь!

– Итак?

– Завтра утром я сообщу по обычному каналу. Если получу добро – со спектровцем будете общаться вроде как в рамках расследования убийства. Устроит?

– Совершенно.

– Тогда – до встречи.

– До встречи, – контрразведчик пожал руку представителю российского посольства и вышел под дождь.

Россиянин подождал, пока уедет «опель», потом завел двигатель своей машины.

Вечер, комната, компьютер, я: те же и Зеленый. Покойный Зеленый. Передо мной лежит распечатка сообщения информационного агентства. Вернее, на листке бумаги сообщений два – за пятницу и за субботу.

В пятницу поздно вечером было сообщено, что в результате взрыва автомобиля погиб один из авторитетов преступного мира, руководитель одной из группировок так называемой «русской мафии» Артем Мороз. Субботнее сообщение дополняет картину информацией о том, что венгерские коллеги разгромили дом покойного Зимнего. Есть жертвы.